С этим ослом я не встречаюсь. Единственное, что я могу сделать: отправлюсь завтра (во вторник) в редакцию почившего "Понедельника" и постараюсь там раздобыть Вашу рукопись. Последнее место, где я видал подпись этого осла<,> -- журнал "Женщина" (Коломенская<,> No 18). Адресуйтесь-ка к нему туда. Я же не премину известить Вас о том, что в "Понедельнике". Идет?
Не затеять ли нам вместе какой-нибудь огромный "труд"? На все лето? Например, монографию "Антон Павлович Чехов"?
Весь Ваш Чуковский
Кстати, дорогой Иннокентий Фед<орович>, заметили ли Вы "Литературные Стружки", которые печатаю я в "Речи"<?> Ради Бога, помогите мне в этом: киньте одну-другую, из тех, что Вам не нужны. Запас, я уверен, у Вас огромный. За все буду благодарен.
В первой декаде марта Чуковский, откликаясь на телеграмму Анненского (также не разыскана) и благодаря его за презентованный первый том "Театра Еврипида", в почтовой карточке, помеченной куоккальским почтовым штемпелем 22 марта 1909 г. (царскосельский штемпель -- 10.III.09), писал (Л. 7-7об.):
Многоуважаемый И<ннокентий> Ф<едорович>.
Великое Вам спасибо за ласку. Я прочитал из Еврипида только Киклопа, но статьи прочитал все запоем. Готовлюсь к отчету о Вашей книжке отражений.
Телеграммы Вашей не уразумел. Чухонцы должно быть перепутали. Ради Бога разъясните дело письменно.
Мне так нужно Вас повидать, чтобы Вы меня научили, что мне с собой сделать. Начал я писать о Гиппиус -- бросил. Начал о Белом -- бросил. Ничего подобного со мной раньше не было. И ко всем сюжетам чувствую антипатию. Кажется, завтра возьму и приеду к Вам. Если помешаю, уеду.
Ваш Чуковск<ий>