31 авг. 1909
Дорогой Сергей Константинович.
Жалею, что Вы больны. Я и сам расклеился и несколько дней не буду выезжать1. Корректуры получил2, но задержу их несколько дней, т<ак> к<ак> работа большая, а я пристально занят другим3. Гумилеву4 мы бедному вчера5 все faux bond6 сделали -- и Вы, и я, и Вяч<еслав> Ив<анович>7. Вышло уже что-то вроде бойкота. Если бы я получил Вашу телеграмму8 до отправки своей9, то, пожалуй, потащился бы к нему есть le veau gras (je l'exècre... le veau)10 и больной. Прочитали Вячеслава сплошь"? Ох, труден... а в пригоршнях мало остается, по крайней мере, от первого всплеска. Удосужусь -- так прочту еще раз. Вероятно, буду счастливее. Эти дни живу в прошлом... Леконт де Лиль... О Леконте де Лиль... К Леконту де Лиль...
Что за мощь!.. Что за высокомерие! И какой классик12! Страшно даже представить себе рядом с ним этого иронического "вольноотпущенника" Боделэра, которого великий креол13 так непонятно, так нелогично, так "анти-Леконтовски", но любил. Впрочем, они оба -- и профессор, и элегический сатана -- ухаживали за одним желтым домино, от которого пахло мускусом и веяло Смертью14.
Для чего надо, скажите, уходить из этого мира? Ведь я же создан им... Но у меня, кажется, лихорадка.
Жму Вашу руку.
Ваш И. Анн<енский>
Печатается по тексту автографа, хранящегося в архиве М. Л. Лозинского.
Впервые опубликовано: Маковский. С. 236. Перепеч.: КО. С. 490. Написано на почтовой бумаге:
Иннокентий Феодорович Анненский.