О слоге говорить не буду. Живу я давно, учился много и все еще учусь, и, наконец, печатаюсь более двадцати лет. Трудно при таких условиях не выработать себе кое-каких особенностей в стиле.
Но замысел статьи требует некоторого выяснения.
Я рассматривал наш современный лиризм не как нечто живое и требовательное, а лишь эстетически, как один из планов в той перспективе, которая естественно открывается перед всяким, кто пристально изучает ряд одновременных литературных явлений. Настоящее я старался вообразить себе прошлым, но не мог, да и не хотел отделяться от него при этом на почве чувствительности и переживаний. Отсюда неизбежная двойственность. Но только ли отсюда и только ли у автора статьи?
Я, конечно, знал, что я делаю, порывая в данной работе со всеми традициями дорогого мне мира, с его credo, иерархией, самолюбиями, условным стилем, вообще с современным лиризмом в качестве только настоящего.
К тому же и задача выполнена мною, разумеется, слабо во многих пунктах, может быть, я даже скомпрометировал несколько свою задачу. Теперь я говорю не о выполнении, а лишь о замысле. Замысел же, как эстетический, я считаю вполне законным, мало того -- вытекающим из самого Апол-лонизма.
Все это, впрочем, pro domo2.
А Вас, дорогой редактор, во избежание дальнейших недоразумений, очень прошу, если найдете возможным, напечатать в "Аполлоне", что редакция лишь допускает мою точку зрения, но вовсе не считает ее редакционной. Мне было бы также очень приятно, если бы автору статьи были даны самые строгие отповеди. Эстетическая задача статьи их во всяком случае достойна.
Примите уверение в совершенном почтении и преданности
И. Анненский
Печатается впервые по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 1. No 285. Л. 4-5об.).