Псков
После ночи, очень беспокойной, среди безнадежности гадкой гостиничной комнаты какое благодеяние, о моя светлая утешительница, -- эти несколько страниц от Вас, с их милыми латинскими буквами, такими блеклыми... такими отдаленными1...
Весь день, занимаясь своим скучным делом, я думал только о том, чтобы Вам написать. Уже стемнело, но моя первая свободная минута принадлежит Вам.
Переменим обстановку, хотите? Упраздним мою -- эти отвратительные трактирные кровати, груду яблок под столом... и плесень стены, загораживающей мне вид, заслоняющей воспаленные глаза старого пьяницы, которого греки так деликатно назвали Ураном (Небо). Упраздним даже Вашу обстановку, столь элегантную... Довольно... Я ломаю эту раму, несмотря на всю ее прелесть. Нет ни Вас, ни меня... Только море... Черное в своей лазурности, в легком пуху пены.... Солнце совершенно, грубо круглое, утомленное, красноватое, почти бронзовое -- у самого горизонта; день был тропический... Все ли еще Вы видите, как вырисовывается в вышине бледный заменитель агонизирующего владыки, луна, такая желтая и расплывчато круглая -- будто ломоть дыни на тарелке, посиневшей от слишком усердного мытья... И еще эта груда строений -- дворцы, лачуги, церкви и тюрьмы,-- но сейчас это все темницы, свежевыбеленные известью, мрачные и слепые, вперившие свои странно расширенные зрачки в умирающее небо -- призраки, испуганные другим призраком...
На балконе больной, он убаюкан прохладной гармонией вечера... О... он хотел бы... да... дать себя убаюкать... Но есть упрек и есть сожаления, которые не ищут покоя... И эти мерзкие звери не покоряются ритму того, что так торжественно умирает и, умирая, безмолвствует... Они кривляются и, не смея кричать, забавляются уколами в сердце выздоравливающего... И эти мерзкие звери говорят его устами: "Нет в прошлом ничего, что могла бы вернуть мечта... Ничего, что могла бы вернуть..."
И. А.
Печатается по тексту автографа, сохранившегося в архиве И. Ф. Анненского (РГАЛИ. Ф. 6. Оп. 2. No 5. Л. 24-25об.).
Впервые опубликовано: КО. С. 469-470. Перевод с французского, впервые опубликованный там же, принадлежит перу Л. Я. Гинзбург.
Публикуемое письмо было написано Анненским во время его повторной поездки в Псков по поводу событий, разворачивавшихся вокруг ученика Псковского реального училища А. Клавана. Нужно заметить, что и здесь возникает вопрос по поводу датировки письма. Дело в том, что формально Анненский был направлен в командировку отношением, подписанным попечителем учебного округа, от 28 октября за No 17568 (печатается по отпуску: ЦГИА СПб. Ф. 139. Оп. 1. No 10250. Л. 85):
Г. Окружному Инспектору