Вот, глубокоуважаемый Василий Васильевич, что больно задело меня. Может быть, вы захотите заступиться за бедного Иннок. Фед., который только тем и виноват, что не дожил до издания своего перевода!
Ну, пускай бы г. Зелинский делал какие ему угодно исправления, пускай "в особенности приводил перевод в гармонию с своим переводом Софокла"... хотя разве это так необходимо? Разве Софокл и Еврипид Сиамские близнецы, что должны быть непременно "на одно обличье"? Пускай ему было бы "приятно иметь место в книге, в котором он бы мог беседовать с читателем от себя, лично!"
Но не надо было в конце книги совсем стереть границы, где кончается Инн. Федор, и начинается Фаддей Франц., надо было в посмертном труде дать не голый перечень изменяемых строк, а самые строки. Я не думаю, чтобы фирма Сабашниковых, преследующая высокие цели "образования русского общества", захотела бы обезличить приобретенный ею труд Инн. Фед. и сознательно допустить "химическое соединение" Иннокентия Федоровича с его редактором Фаддеем Францевичем!
И как-то не верится мне, что Фаддей Франц. действительно искренно хотел бы, чтобы с его наследием поступили так же!
На страницах "Русской Мысли" (хорошо не помню, в июньской или июльской книге этого года) г. Зелинский напечатал свою статью, где цитировал строки стихотворного перевода Инн. Фед. из еще неизданной трагедии Еврипида, но, понимаете, я уже отравлена сомнением, подлинные ли это строки Иннок. Фед., или тоже измененные. Разве это не обидно? И разве вправе был так поступить г. Зелинский?
Неужели ему мало собственных лавров, что он захотел вплетать в свой венок те лавры, которые должны увенчать тень усопшего?
Простите, что обратилась к вам, но я знаю вас по Вашим книгам и потому смело пишу именно Вам.
С истинным уважением
О. Хмара-Барщевская.
почт<овый> адрес