Этот замечательный и замечательно славный (не в смысле знаменитости, а в интимном русском смысле некой особенной душевной привлекательности) человек был дорог представителям всех поколений и всех направлений, имевшим счастье встречаться с ним. То было действительно счастье: в этом выражении нет никакой риторики и условности в применении к почившему. Однажды, поминая А. И. Чупрова, мне пришлось о нем сказать то же самое. Но Чупров был, в отличие от Анненского, какой-то уж слишком, незащитимо добрый человек. У Анненского к доброте присоединялась необыкновенная живость, почти кипучесть темперамента -- эта сила и активность собственной личности не позволяли ему быть слишком добрым. Иногда, когда нужно, он мог быть суровым и резким. И, когда он становился таким (я никогда не забуду одного политического собрания 1905 года, в котором Н. Ф. с необыкновенной силой выступил против ослепленья партийной враждой), -- резкое слово покойного производило огромное впечатленье и действовало поистине оздоровляюще.
Доброта и большой ум -- эти два редко соединимые, а в покойном гармонически сосуществовавшие свойства -- делали из него истинного мудреца. Внутреннему облику мудреца соответствовало и внешнее обличие, та наружность умного "мужика", которая, по моим наблюдениям, тоже производила сильнейшее впечатленье.
Николай Федорович оставит свой след в русской литературе и науке, как публицист, экономист и земский статистик, но по своей натуре он не был вовсе "человеком пера". Он был деятель, и одним из самых ярких выражений внешней неустроенности и недостроенности русской жизни в эпохи, которых современниками пришлось быть ему и нам, является невозможность для этой жизни использовать таких людей, как покойный. В эту жизнь они не могут целиком входить; в известном смысле они остаются за флагом именно потому, что они самые лучшие, самые цельные люди своего времени. Можно много написать о том, чем мог бы быть и что мог бы дать Анненский при других условиях, -- во всяком случае, он был бы не в современной России активным деятелем в первых рядах.
В ряду публицистов и земских статистиков, воспитавшихся на идеях 60-х гг. и близких к политическим движениям этого и последующего десятилетия, Анненский занимал своеобразное место. У него была складка настоящего ученого и экономическое образование, превосходящее обычный уровень, характерный для большинства земских статистиков "классической" эпохи. По своей образованности, общей и специальной, и научной одаренности покойной мог бы дать гораздо больше, чем он дал.
Теперь вряд ли многие помнят и даже знают, что лучшую, наиболее острую в русской литературе характеристику и оценку немецкого так называемого катедер-социализма дал в свое время Анненский в замечательных статьях, напечатанных в журнале "Дело" за 1882 г. под заглавием: "Очерки новых направлений в экономической науке".
Широта кругозора и экономическая образованность не позволяли Анненскому быть народником в специфическом смысле слова. Хотя и член редакции "Русского Богатства", он даже в разгар споров между народниками и марксистами, по существу был ближе к марксистам, чем к народникам. Вряд ли он когда-нибудь верил в народническую схему экономического развития России, а некоторые основные идеи экономического или исторического материализма он мог воспринять еще под влиянием П. Н. Ткачева, -- ведь Ткачев был еще в 60-х гг. ярым приверженцем экономического материализма.
В общем и целом покойный был тем, что теперь на Западе называют социалистом-реформистом или ревизионистом, с широким историческим взглядом, свободным и от ослепляющего фанатизма, и от разъедающего скептицизма. На его примере видно, как история идей не укладывается в рамки истории литературных "кружков" или "редакций".
... Для меня... Н. Ф. Анненский был с тех пор, что я увидел его, не отвлеченной величиной, а живым, совершенно индивидуальным образом. И мы все, кто пережил очарование его личности, близкие и далекие, были привязаны к этому славному старцу, ощущали тягу к нему и какое-то чувство родственности.
"Современник", август. Статья Е. Кусковой.
...Интересам крестьян, голодным и вымирающим деревням -- Животинным и Маховаткам -- посвящал он все свое внимание, все свои силы. Этот основной интерес, красной нитью проходящий через всю его жизнь, не сделал, однако, из него узкого, сантиментального народника. Он хорошо понимал, что крестьянский вопрос решится не в Животинных и Маховатках, а на более широкой арене народной борьбы за свое социальное и политическое освобождение, за право свое на культурное развитие и самоопределение. Не случайно поэтому в своих внутренних обозрениях посвящал он так много места не только голодной деревне, или самоуправлению "десяти тысяч крестьянских республик", но и бюджету, налогам, рабочему законодательству, торгово-промышленным съездам, земскому делу и земскому движению. Понимал он прекрасно, что "крестьянский вопрос" стоит в теснейшей связи со всем строем и укладом государственной и хозяйственной жизни, что нельзя ни подвинуть его вперед, ни тем более решить без соответственной перестановки всех частей механизма. Во всех этих работах его поражает широта кругозора рядом с тщательной, детальной обработкой мелочей. Всегда живой, страстный, экспансивный в общении, он неузнаваем в статьях своих; рядом с блестящими и играющими публицистическими фейерверками Михайловского, -- статьи Н. Ф. кажутся тяжелой артиллерией: сухой тон, масса цифр, детальный и кропотливый разбор всех концов и начал, а над всем этим -- научные приемы логичной, убеждающей и покоряющей мысли. И как умел он демонстрировать перед читателем все новые и новые факты и материалы, как умело оперировал ими в свете определенных теоретических предпосылок! Как мило извиняется он перед ленивым читателем, "не любящим языка цифр", и все-таки надвигает на него свои цифровые батареи... Как оратор, на общественных собраниях, он снова преображается: это уже не сухой ученый-статистик, под своеобразным микроскопом рассматривающий суть общественных явлений, -- нет, это поэт, человек горячего чувства, необычайной, увлекающей страстности; он блещет вдохновением, заставляет жить аудиторию, создает настроение и сам живет им...