1893 год принес новый закон о земских оценках. Самодеятельности земства в этой области ставилась ранки, работа грозила принять шаблонный, казенный характер. Анненскому принадлежит главная заслуга в том, что дело осталось еще долго на настоящем пути и не иссякло одушевление работающих на нем. Все участники незабвенного съезда статистиков в Москве, составившего подсекцию съезда естествоиспытателей 1893 г., конечно, хранят в благодарной памяти выступления Анненского, его замечательный доклад, давший направление земской оценочной работе, поставившей дело на вполне научную почву, и вместе с тем проникнутый такой практической силой, что с указаниями доклада пришлось считаться и министерству финансов в дальнейших его разъяснениях. Не менее важно и то нравственное влияние, которым умел одушевить всех товарищей-статистиков Николай Федорович. Обаяние его было прямо удивительным. При полнейшем уважении к личности каждого он умел высоко подымать ту среду, в которой находился. И, наблюдая его на заседаниях съезда и в дружеской товарищеской среде, становилось понятно то огромное влияние, которое он оказывал и на земские собрания, и на управы, в которых ему приходилось работать без формального права решающего голоса.
Через десять лет пришлось столкнуться с Анненским в работе по обслуживанию заграничного "Освобождения", по созданию "союза освобождения" и по работе в нем. Все время существования "союза" Анненский был членом его совета. Его громадному авторитету в писательской среде и среде третьего земского элемента в значительной мере обязан "союз" своим значением. Раз взявшись за это дело, Николай Федорович относился к нему с удивительной добросовестностью. Только высылка из Петербурга лишала нас его присутствия в работах совета. А участие в заседаниях этого человека с таким богатым жизненным опытом, громадным практическим умом и высоким нравственным авторитетом вносило во всю деятельность нашу какую-то особенную спокойную уверенность и силу. Удивительная скромность Николая Федоровича и стремление стушеваться везде, где дело не требовало выступлений, готовность его с головой уйти в невыгодную, но необходимую работу -- все эти особенности его характера для многих, может быть, отодвинули его фигуру на задний план. Но всякий, кому приходилось ближе сталкиваться с ним на живой работе, знает, какую первостепенной важности роль сыграл этот человек в судьбах русской общественности за последние двадцать лет.
"Сибирская Жизнь", 4 августа. Статья В. Водовозова.
...Последовательный позитивизм в области философии, радикализм и демократизм в области политической, народнический социализм в области социальной, -- такими чертами можно охарактеризовать мировоззрение Анненского. К ним можно прибавить еще реализм в области эстетики, -- черта, имеющая значение для редактора литературного журнала. Символизм, декадентство, вообще все течения этого рода были всегда совершенно чужды трезвому и реальному уму Анненского, как и всех деятелей его направления... Несколько лет тому назад, во время избирательной борьбы в 3-ю Гос. Думу, П. Н. Милюков, против которого тогда выступал со всей свойственной ему горячностью и решительностью Анненский, назвал своего противника "истинным представителем русской интеллигенции", -- и эта характеристика совершенно верно выражает сущность духа покойного Н. Ф. Анненского, и именно здесь лежит главное право Анненского на благодарную память следующих поколений. Да, Анненский был представителем русской интеллигенции во всем чистом и полном значении этого слова, притом не той интеллигенции (если такая интеллигенция действительно существует и заслуживает этого имени), которая, по утверждению ее противников, оторвана от русского народа, а именно той интеллигенции, которая была интеллигенцией русского народа, болела его страданиями, все свои стремления отдала на службу этому самому народу.
"Современное Слово" No 1636. Статья Ал. Ожигова.
...Для нас, -- и для старшего и для молодого поколения, -- Н. Ф., казалось мне, был могучим старым дубом, сохранившимся в дремучем лесу русской культуры, как величавый остаток крепкой старины, все еще одетой в молодую листву. В шестидесятые голы идейно родился он. И дух этих годов, светлых и святых в русской жизни, навсегда сохранился в душе Н. Ф. Шестидесятник чистой воды, -- он донес до могилы пламенную веру в людей и в великие принципы освобождения человека от всех уз, сковывающих его в правовом и экономическом отношении... У него был дар большого влияния на людей. Его прекрасная душа развертывалась свободно и красиво, в какой бы сфере с ним ни сталкивались. Поэтому-то в земских учреждениях, где он работал, его влияние выходило далеко за пределы статистики, которую он ведал. Его чистой и светлой моральной личности подчинялись и влиянию его поддавались и земские деятели другого с ним лагеря, люди иных политических и общественных настроений. Всякое соприкосновение с ним означало уже его влияние.
В особенности все эти черты его проявились в полосу его нижегородской жизни, которая ждет еще своего историка, натолько она примечательна. Н. Ф. Анненский был тогда главным деятелем кружка нижегородской интеллигенции, который являлся настоящим оазисом в ту мутную пору русской провинциальной жизни. Этот кружок... явился в качестве крупнейшего фактора местной жизни. Он был совестью города. Здесь вечно бурлили общественная мысль и жизнь. Наука, литература, общественная жизнь, -- все это отражалось в кружке, и все интересы этого порядка получали здесь не только отражения, но и толчки к дальнейшему развитию.
Влияние этого кружка на местную жизнь было не видное, но громадное. И это влияние было культурно-подымающим, культурно-облагораживающим и в то же время морально-контролирующим. Кружок, конечно, имел массу местных связей и, благодаря им, проводил свои взгляды и идеи в практическую жизнь. Особенно благотворным было влияние кружка на земское и городское самоуправление... В этом кружке покойный Н. Ф. был душою его и сердцем. Всегда отзывчивый и деятельный, он живо интересовался всеми сторонами местной жизни, заражая всех своей энергией, своей подвижностью и своей свежей бодростью. В работу он вносил веселье и шутку. Чрезвычайно остроумный, он был в то же время интереснейшим и содержательнейшим рассказчиком и собеседником.
Ради "Русского Богатства" И. Ф. переселяется в 1895 году в Петербург. Здесь... он, при своей изумительной энергии, дал нам редкий тип общественного работника, который, не зная отдыха, неустанно, не покладая рук, и совершенно бескорыстно отдается общественному служению. Он деятельно работает в литературном фонде, в союзе писателей, в вольно-экономическом обществе, в литературных кружках. Везде видна его энергичная фигура, слышна его горячая убежденная речь, подымавшая настроение и заражавшая всех бодростью и активным настроением. И везде, и всюду вместе с ним приходило благородство, корректность в отношениях к людям, такт самой тонкой пробы, глубокое уважение к личности человека. Настоящий джентльмен, Анненский создавал и вокруг себя атмосферу благородного джентльменства. Мягкий и снисходительный, он не умел быть резким судьей отдельного человека, но в общественных и политических делах всегда бывал твердым и неумолимым прокурором, пламенным адвокатом идей свободы и горячим ненавистником насилия.
Начиналось уже общественное движение, подготовлялись крупные события в русской жизни. Развивалось движение среди молодежи, и чуткая интеллигенция отражала уже те начальные фазы волнений, которые затем привели ко всеобщей вспышке.