Разделяя скорбь редакции "Русского Богатства", теряющей одного за другим членов своей дружной семьи, мы тем сильнее чувствуем горечь этих утрат, что великие покойники были нашими учителями, нашими вожаками... Они были светочами нашей жизни. Таким светочем был и покойный Николай Федорович Анненский, и к нему по справедливости можно отнести слова поэта:
Какое сердце биться перестало,
Какой светильник разума угас.
Н. Ф. словом и делом всей своей жизни осуществлял свою горячую веру в конечное торжество великих идеалов русской земли и народной воли, которым он оставался верен с юных лет до глубокой старости, до гроба... Н. Ф. немало пострадал за свои идеалы и готов был положить жизнь свою "за други своя", за благо народа. Его непоколебимо радостная уверенность в том, что рано или поздно рассеется тьма и воцарится свет, не покидала его в самые мрачные эпохи нашей кошмарной действительности... Николай Федорович умер, как жил: с верой в людей и добро, с ясной душой и чистым сердцем "на славном посту" -- писателя-гражданина. Интеллигенция наша потеряла в лице дорогого Николая Федоровича одного из наиболее славных своих представителей, народ -- защитника своих интересов, Россия -- гражданина, а человечество -- человека.
"Природа-мать, когда б таких сынов ты иногда но посылала миру, заглохла б нива жизни".
П. Корецкий, П. Лебедев, Г. Зеземан, М. Шуклин, М. Эрдман, Э. Кегер, А. Никитский, Ю. Николаева, А. Сигов, Н. Иванченко, Ив. Иконников, Н. Платонов, В. Барыбин, Ж. Штейн, И. Воробьев, Р. Корецкая, Ив. Сигов, В. Лекарев.
Из Петербурга от П. Корецкого.
Светлый образ Николая Федоровича Анненского никогда не изгладится из памяти имевших счастье знать его... Ниже приводимый факт, с виду незначительный, ярко рисует бесконечную доброту, живую отзывчивость и благожелательность по отношению к ближнему этой обаятельной, кристаллически чистой души...
В октябре 1905 года, уезжая из Петербурга, куда я попал "не по своей воле", я в присутствии Николая Федоровича и других лиц высказал пожелание поселиться в Петербурге, если найдется подходящая работа.
Все присутствовавшие, без сомнения, основательно забыли об этом, как только я скрылся из дверей. Но не забыл об этом Николай Федорович. Спустя почти 2 года, я получил от него милое, теплое письмо, в котором он мне сообщает, что для меня открываются перспективы получить работу в Петербурге.