– Ах, стерва, она убила меня!
Яростный рев наполнил залу. Анна-Клавдия отбивалась от грубых рук ринувшихся на нее мужчин. Один схватил ее в охапку. Другой вырвал у нее кинжал, которым она ударила Кокильона. Под ударами она сохраняла свой надменный и бесстрастный вид, неподвижно устремив глаза в глубину залы, где только что открылась дверь, в которой показался человек высокого роста, властным голосом бросивший слова:
– Эй, вы! В чем дело?
Перед ним расступились. На нем был расшитый серебром кафтан цвета дубовой коры. Его тщательно выбритое лицо представляло собой резкий контраст с бородатыми харями, находившимися в зале. Когда он сообразил, в чем было дело, он издал изумленное восклицание, затем приказал отрывистым тоном:
– Ты, Курносый, и ты, Верзила Бенуа, возьмите Кокильона и посмотрите, какие меры можно принять… Что касается всех прочих, то пора уже вам пойти туда, куда вы должны идти. Вы ведь хорошо запомнили дом. Второй от входа в Бурвуазэн. Работайте живо и принесите мне уши негодяя. Он будет теперь знать, как держать язык за зубами. Он вынул часы из бокового кармана:
– Уже десять часов, ступайте!
Затем, повернувшись к человеку, все еще державшему м-ль де Фреваль за талию, он сказал, указывая на нее.
– Как она вошла сюда? Значит, Забулдыга не сторожил у ворот? Нет. Вот так мы и попадемся, кругом полно драгун.
Он пожал плечами:
– Пусти эту женщину, Кудрявый.