(Исторія одного переселенія).
"Народъ ѣдетъ -- какъ съ кручи бросается!"
Народная характеристика переселенческаго движенія.
I.
Неурожаи, падежъ скота и другія хозяйственныя невзгоды, разорявшія Славяносербскій уѣздъ въ теченіе двухъ лѣтъ (85 и 86) непрерывно, возбудили въ крестьянскомъ населеніи довольно сильное стремленіе покинуть старыя, истощенныя земли и переселиться на новыя, за Уралъ, въ Сибирь, вообще на востокъ. Года за три-четыре передъ этими неурожайными и во всѣхъ отношеніяхъ тяжкими годами, крестьяне большей части деревень этого уѣзда еще и "слыхомъ не слыхали" о томъ, что есть гдѣ-то "новыя мѣста", "свободныя земли". Правда, были и тогда случаи переселенія, но только единичные, и остальные крестьяне смотрѣли на этихъ смѣльчаковъ очень скептически, относились довольно равнодушно ко всякимъ слухамъ, разговорамъ и разсказамъ о какихъ-то "новыхъ мѣстахъ", и не особенно интересовались даже письмами, получавшимися отъ "смѣльчаковъ" -- переселенцевъ, уже устроившихся на новыхъ мѣстахъ. Долгое время нашихъ крестьянъ почти не трогали за живое самыя соблазнительныя приманки, которыми, устроившіеся на чужой сторонѣ, смѣльчаки, заманивали своихъ однодеревенцевъ: масса народа не трогалась, и переселенія продолжали быть единичными; рѣшались переселяться туда находившіеся почему либо въ исключительныхъ обстоятельствахъ.
Съ неурожаемъ 85 года, уже началось броженіе. Въ концѣ этого года по нѣкоторымъ деревнямъ разнесся слухъ, что "теперешняя Сибирь уже уничтожена,-- туда будутъ переселять вольныхъ людей,-- а здѣшнія мѣста пойдутъ подъ Сибирь ": сюда будутъ ссылать воровъ и разбойниковъ". Это потому, объясняли крестьяне, что "здѣшняя земля для пахарей стала хуже сибирской, что теперь можно работать только подъ землей, въ каменноугольныхъ копяхъ, а для этого и будутъ присылать сюда каторжниковъ"...
Въ началѣ 86 года нѣкоторыя деревни рѣшились, наконецъ, подняться, и прежде всего, послали развѣдчиковъ на новыя земли, большею частью на юго-востокъ, отъ Оренбугской губ. до Сыръ-дарьинской области. По возвращеніи этихъ развѣдчиковъ въ ту деревню, которая ихъ посылала, стали ходить крестьяне и изъ другихъ деревень, чтобы разспросить и разузнать объ этихъ "новыхъ земляхъ". Иногда, впрочемъ, и сами развѣдчики -- по приглашенію и, конечно, за деньги -- ходили въ сосѣднія деревни и разсказывали о томъ, что видѣли. Разсказываютъ, между прочимъ, что изъ села Васильевки были посланы на новыя мѣста два развѣдчика. Проѣздивъ нѣсколько мѣсяцевъ, они возвратились и, не говоря никому ни слова, начали поспѣшно готовиться къ отъѣзду. На вопросы крестьянъ, которые ихъ посылали, они отвѣчали съ напускнымъ хладнокровіемъ:-- "Хотите -- поѣзжайте, а не хотите -- оставайтесь! Намъ здѣсь не рука оставаться: здѣсь адъ, а тамъ рай!" Эти слова, и особенно необыкновенная поспѣшность, съ которою развѣдчики собирались въ дорогу, конечно, произвели на народъ сильное и заразительное впечатлѣніе въ смыслѣ стремленія изъ ада въ рай. Разсказываютъ, что вмѣстѣ съ развѣдчиками собралось ѣхать три четверти дворовъ деревни. Но неожиданно противъ этого движенія возсталъ священникъ. Онъ сталъ говорить, что некому будетъ содержать церковь Божію, если всѣ уѣдутъ. Крестьянъ это тронуло, и они порѣшили отпустить въ переселеніе только треть дворовъ, для чего и кинули жребій всей деревней.
Не знаю, насколько этотъ разсказъ правдивъ; но дѣло въ томъ, что подобнаго рода разсказы, слухи и письма начали все больше и больше распространяться и волновать умы полуголодныхъ и голодныхъ крестьянъ, возбуждая въ нихъ надежду на лучшую жизнь. Въ 86-мъ году изъ нѣкоторыхъ деревень уѣхало уже по 5, 10 и больше семействъ. Но это движеніе все-таки еще не успѣло охватить многія деревни; многихъ удерживала надежда на урожай 86 года.
Неурожай 86 года и свирѣпствовавшій все лѣто падежъ скота почти во всемъ уѣздѣ распространили стремленіе къ переселенію почти во всѣхъ деревняхъ. Въ настоящее же время (1889 г.) едва ли можно во всемъ уѣздѣ найти хоть одну деревню, гдѣ бы не толковали и не разсуждали о переселеніи. Между деревнями идетъ постоянная пересылка писемъ, получающихся отъ переселившихся уже сельчанъ. Письма ходятъ изъ одной деревни въ другую и перечитываются съ напряженнымъ вниманіемъ. И несмотря на это, нельзя сказать, чтобы наши крестьяне имѣли о "новыхъ земляхъ" какія нибудь опредѣленныя понятія. Объ Амурѣ, напримѣръ, сказываютъ, что тамъ даютъ по 500 дес. на душу, 100 руб. "награды" и освобождаютъ на 20 лѣтъ отъ всѣхъ податей и повинностей. Объ "Уралѣ" ходятъ тоже различные разсказы: одни говорятъ, что тамъ даютъ по 50 дес. на душу, другіе -- что только 8 дес.; насчетъ "награды" также говорятъ различно. Кромѣ этихъ совершенно неопредѣленныхъ свѣдѣній о земельныхъ преимуществахъ той или другой мѣстности -- и самыя мѣстности, о которыхъ идутъ разговоры, часто перепутываются въ понятіяхъ крестьянъ: Амуръ постоянно смѣшиваютъ съ Сыръ-дарьинской областью (Уралъ) и обратно.
Одно только всѣ знаютъ хорошо и твердо, это именно то, что "тамъ" -- земли вольныя, слѣдовательно, голода тамъ уже нечего бояться. И для большинства достаточно быть увѣреннымъ только въ этомъ, чтобы ужъ не задумываться передъ трудностью переселенія.