Мойша началъ отдавать матери рубль, который онъ зарабатывалъ. Еще 50 копѣекъ давала Сора съ своего заработка, но Малка нисколько не успокоилась этимъ, и съ каждымъ днемъ становилась все придирчивѣе къ молодымъ. Мойша, съ ранняго дѣтства, привыкшій къ попрекамъ и проклятіямъ, мало смущался упреками матери въ дармоѣдствѣ. Но Сора глубоко страдала отъ нихъ. Не легко ей жилось подъ кровлей отца, но тамъ она, по крайней мѣрѣ, не знала такихъ обидъ, тамъ не попрекали ее каждымъ кускомъ хлѣба, тамъ она чувствовала себя хозяйкой. Хотя въ глубинѣ души она считала, что свекровь обязана давать ей и Мойшѣ даровой столъ, она, все-таки, не задумавшись, ушла бы отъ нихъ, если-бъ была малѣйшая надежда хоть какъ нибудь устроиться самостоятельно. Но такой надежды и тѣни не было, а Сора между тѣмъ чувствовала, что скоро сдѣлается матерью.

Однажды, вернувшись съ базара усталой, промокшей и раздраженной, Малка, подойдя къ печи, гдѣ стоялъ обѣдъ, вдругъ закричала, обращаясь къ Сорѣ:

-- Барыня! Хвора ты была сварить обѣдъ, который вы же сами сожрете?

-- Кто жъ его варилъ, какъ не я?-- удивилась Сора.

-- Варила? У-у! чтобъ на свадьбахъ у твоихъ сестеръ были такіе обѣды. Ха! сварила! Надруганье одно! Выкипѣло до дна! Но какое ей до этого дѣло? Она и Мойшка, вѣроятно, не голодны, вѣроятно, наѣлись уже. Вѣдь они зарабатываютъ свой хлѣбъ.

-- "Зарабатываютъ"!.. Мойша вѣдь отдаетъ вамъ свой рубль, я даю вамъ 50 копѣекъ...

-- Что? Шести карбованцевъ въ мѣсяцъ мало за то, чтобъ накормить двухъ такихъ вампировъ.

-- Кто же виноватъ въ томъ, что Мойша не умѣетъ зарабатывать больше?-- воскликнула уже съ раздраженіемъ Сора.

-- Слы-ша-ли вы ис-то-рію!-- заговорила протяжно Малка. Оказывается, что ее, бѣдненькую, обманули! всучили ей мужа калѣку! Ну? Шутка ли? Дочь самого Шмуэля "лапотника" съ такимъ приданымъ! Захватили обманнымъ образомъ этотъ кладъ!.. У-у! стыдилась бы! Молчала бы лучше!.. Но пусть будетъ по твоему! Пусть обманули тебя! Чѣмъ же я виновата? Десять мѣсяцевъ кормили васъ -- довольно! Мойша у меня не единственный сынъ. Вамъ не вырвало глазъ, вы видите, что я бьюсь, какъ рыба объ ледъ, вы видите, что Эльце не только не зарабатываетъ, но еще самъ нуждается въ уходѣ, въ лучшей пищѣ. Чего вы хотите, чтобъ я его оставила умереть съ голоду, и васъ бы кормила? Чего вы на меня насѣли? Идите себѣ, идите!

-- Куда мнѣ... идти!.. Съ кѣмъ мнѣ...