-- Чтобы его вырвало къ корнемъ, безбожника!
Прибѣжали рабочіе съ лопатами и принялись поспѣшно работать -- и черезъ нѣсколько минутъ Мойша былъ высвобожденъ изъ подъ горы земли и кирпича.
Мойша лежалъ безъ чувствъ, лицо было залѣплено землей, голова окровавлена. Осторожно рабочіе подняли его изъ канавы и вынесли на верхъ.
Шмерлъ, безъ шапки, весь въ грязи, съ окровавленными руками растерянно метался по двору.
-- Несите его въ кабакъ!.. Бѣгите за докторомъ!-- командовалъ онъ ни къ кому не обращаясь.
Мойшу внесли въ кабакъ, уложили, обмыли лицо, разстегнули одежду. Онъ слабо застоналъ, открылъ глаза и мутнымъ взоромъ оглянулся.
-- Мойша, что тебѣ?-- спросилъ Борухъ.
Мойша взглянулъ на него съ выраженіемъ такого глубокаго и въ то же время покорнаго страданья, что у того сердце сжалось.
-- Что тебѣ, Мойша?-- спросилъ подойдя и Шмерлъ.
Мойша съ трудомъ разжалъ губы и проговорилъ еле слышно: