-- Онъ сказалъ... (Шмерлъ глубоко вздохнулъ). Онъ сказалъ, что черепъ проломанъ.
-- Черепъ проломанъ!! ай-ай-ай!!-- воскликнулъ въ ужасѣ Борухъ.
-- А-ай, слушайте вы, что докторъ говоритъ!-- начала успокаивать ихъ кабатчица.-- Докторъ не Богъ. Онъ можетъ и ошибиться... И кромѣ того, нельзя отчаиваться. Богъ милостивъ -- и, пока хоть одна жилка бьется, надо надѣяться и дѣйствовать... Гдѣ рецептъ? На-те, бѣгите въ аптеку!
И она подала рецептъ Боруху. Тотъ поспѣшно вышелъ.
Въ домъ вошелъ человѣкъ лѣтъ 40, стройный, плотный, съ выхоленнымъ лицомъ, черной подстриженной бородкой и холоднымъ взглядомъ. Это былъ хозяинъ строившагося дома, богачъ Давидъ Беркинъ. Онъ вошелъ поспѣшно, окинулъ комнату быстрымъ взглядомъ, подошелъ къ Шмерлю и проговорилъ сурово, съ сдержаннымъ волненіемъ:
-- Какъ это случилось?
При видѣ хозяина Шмерлъ растерялся и на его лицѣ появилось плаксивое и въ то же время льстивое выраженіе.
-- А-ай, ребъ Давидъ,-- заговорилъ онъ разслабленно плаксивымъ голосомъ,-- а-ай, какое несчастье случилось, какое ужа-асное...
-- Не хнычь, а отвѣчай толкомъ, о чемъ тебя спрашиваютъ: какъ это случилось?-- перебилъ его Беркинъ.
-- Какъ случилось?..-- заговорилъ уже поспѣшно Шмерлъ.-- Лейзеръ-разбойникъ во всемъ виноватъ!.. Мы всѣ могли быть похороненными. Чудомъ, прямо чудомъ спаслись!.. Вчера ночью Лейзеръ привезъ и выложилъ у самаго края канавы четыре клѣтки кирпича.