-- Ну, не плачь, дамъ, дамъ ѣстиньки!
Онъ сталъ на стулъ и досталъ съ полки корзинку, въ которой лежалъ кусокъ черстваго бѣлаго хлѣба, остатокъ субботняго хлѣба -- "халэ". Отломивъ половинку, онъ началъ разжевывать хлѣбъ и кормить имъ сестренку. Голодная малютка глотала жадно маленькія порціи, которыя ей клалъ въ ротъ братъ, и въ промежуткахъ нетерпѣливо кричала.
-- Больше нѣ-ѣтъ, Ривинька!-- протянулъ рѣшительно мальчикъ, не удержавшійся отъ соблазна проглотить послѣднюю порцію.
Но Ривинька не удовлетворилась этимъ аргументомъ и продолжала кричать.
-- Тише! тише, нищенская душа!-- прикрикнулъ на нее мальчикъ и замахнулся.-- Ишь, какъ разоралась! Молчи! Я тебѣ задамъ!
Испуганный ребенокъ пересталъ кричать и только всхлипывалъ отрывисто, затѣмъ замолкъ и скоро уснулъ.
Послѣ обѣда Яковъ сѣлъ работать. Яхна походила по дому, придумывая какъ бы начать примирительный разговоръ. Заглянувъ въ комнату Соры, она спросила мальчика!
-- Гдѣ это твоя мама? Чего она ушла на цѣлый день?
-- Можетъ быть къ дѣдушкѣ зашла, сдѣлалъ предположеніе мальчикъ.
-- Чего ей не заходить! Она, вѣдь, имѣетъ здѣсь даровыхъ нянекъ!-- отозвалась Яхна, вернувшись въ свою комнату и обращаясь больше къ Якову, чѣмъ къ мальчику. Но Яковъ продолжалъ упорно молчать.