-- Я-Ягоръ Романычъ! Лука Кузьмичъ! Назаръ Иванычъ!-- орали радостно купцы.-- Милости просимъ! Наше поштенье!
-- Здорово, кумъ Бугай! Здрастуй. Липкинъ!-- отвѣтилъ веселымъ привѣтствіемъ Лещукъ.
Обладатель лошадиныхъ зубовъ, къ которому относилось не звучное, но привычное уже ему прозвище "Бугай", отскочилъ отъ окна и тотчасъ же вернулся съ бутылкой и рюмкой.
-- Оце бачивъ?-- воскликнулъ онъ съ восторгомъ, показывая трофеи.
Урядникъ, оставивъ своихъ попутчиковъ распрягать лошадей, вошелъ въ домъ. Въ небольшой, низкой комнатѣ, съ двумя оконцами, съ лавками вдоль стѣнъ и широкими полатяхми, сидѣло пять купцовъ. Кромѣ высокаго, широкоплечаго Бугая и юркаго тщедушнаго Липкина, за столомъ совершенно отдѣльно сидѣли три солидныхъ купца, все лавочники и кабатчики сосѣднихъ деревень. Михаилъ Михайловичъ Грудковъ, высокій, тучный, съ одутловатымъ лицомъ и заплывшими глазами, сидѣлъ навалившись на столъ, и внимательно слушалъ дѣловой разсказъ своего сосѣда, Давида Лазаревича Шарфмана, еврея лѣтъ 40, невысокаго, плотнаго, съ правильными, почти красивыми чертами лица и холоднымъ, серьезнымъ взглядомъ. Третій -- Савва Гавриловичъ Тимченко -- былъ невысокій, худощавый человѣчекъ съ рысьими глазками и нервно передергивающейся физіономіей.
Кромѣ купцовъ въ комнатѣ былъ еще одинъ человѣкъ: дряхлый старикъ въ бѣлой рубахѣ и бѣлыхъ портахъ. Онъ лежалъ на голыхъ полатяхъ съ полушубкомъ подъ головой, вытянувъ сухія босыя ноги къ печкѣ. Его высохшее, землистаго цвѣта лицо было обрамлено цѣлой копной сѣдыхъ волосъ. Длинная сѣдая борода покрывала заросшую волосами грудь. Старикъ все время лежалъ неподвижно, съ устремленнымъ въ одну точку не то безучастнымъ, не то безмѣрно терпѣливымъ взоромъ. Кромѣ этого старика, отца старосты, изъ членовъ семьи въ домѣ никого не было. Даже люлька была снята и лежала подъ полатями, а ребенка мать унесла къ сосѣду. Все это было сдѣлано по приказу предупредительнаго старосты.
-- Миръ честной компаніи!-- привѣтствовалъ почтительно урядникъ купцовъ.
-- Здрастуй, здрастуй!-- отвѣтилъ ему съ снисходительнымъ покровительствомъ Грудковъ.-- Кто съ тобой? Назаръ и Лещукъ?
-- Такъ точно, Михаилъ Михайловичъ... А становой еще не пріѣзжалъ?
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- успокоили его купцы.