-- Что такое? спросилъ строго становой.
-- Батьковщина... Значитъ, на свадьбѣ батька и родные дарили. Еще года нѣтъ, какъ я сюда взята изъ Желтухина. Хоть кого спросите! За что же моихъ овечекъ продавать? промолвила она, оглядываясь кругомъ съ мольбой, какъ бы ища поддержки.
-- Сколько твоихъ овецъ?
-- Пять.
-- Староста! есть у нея свои овцы, батьковщина?
-- Есть, есть! воскликнулъ торопливо староста.
-- Ну, отбери ихъ -- и убирайся! рѣшилъ быстро становой.
Женщина мигомъ отобрала своихъ овецъ, поблагодарила станового и поспѣшно погнала ихъ домой, счастливая и радостная.
Молча, съ болѣзненной завистью провожали ее взгляды сосѣдокъ. Сколько мучительныхъ воспоминаній будутъ каждый день возбуждать эти "единственныя" овцы! Ужъ лучше бы ничего не осталось. Мужиковъ же, напротивъ, этотъ случай какъ-то оживилъ. Они въ немъ почувствовали искру той самой справедливости, въ торжество которой они такъ страстно вѣрили. Нѣкоторые развеселились даже до шутокъ, забывъ на минуту общій фонъ картины.
-- Бя-яги, Явдоха! Бяги, штобъ не гнали!-- кричали ей вслѣдъ.