-- Вы чего жъ, хамье, ничего не отвѣчаете? стоите какъ истуканы? накинулся шепотомъ старшина на переднихъ крестьянъ.
-- А тебя кто спрашиваетъ? отвѣтилъ ему въ тонъ молодой парень.
-- Какъ ты смѣешь?! запѣтушился старшина.
-- А такъ и смѣю. Не лѣзь, куда не зовутъ...
-- Не смѣешь ты мнѣ такъ говорить: я -- старшина!
-- Ты старшина сегодня, а я -- завтра. Цаца не большая, огрызнулся парень и замѣшался въ толпѣ.
-- Ну, не хотите указывать овецъ -- вамъ же хуже! проговорилъ рѣшительно становой и велѣлъ урядникамъ сосчитать, сколько осталось овецъ.
Оказалось еще 208 овецъ, и становой объявилъ огульную ихъ продажу по 2 р. 50 к. Крестьяне приняли это спокойно. Даже какъ будто довольны были, точно чего-то добились.
-- Хай такъ продаютъ безъ хозяинывъ, безъ права! Хай! посмотримъ! повторялось въ рядахъ крестьянъ.
Становой въ душѣ былъ доволенъ оборотомъ дѣла. Было ужъ около 7 ч. вечера, и при огульной продажѣ торги сокращались на два три часа. Еще довольнѣе были купцы. Съ четверть часа топтались они въ загороди, ощупывая овецъ, и, наконецъ, принялись торговаться. Сперва они поочередно набавляли по пятачку.