Игнатъ нехотя подошелъ къ столу.
-- Отбирай своихъ овецъ!
-- У меня, ваше благородіе, нѣтъ овецъ,-- отвѣтилъ спокойно Игнатъ.
-- Какъ нѣтъ?
-- Такъ. Продавайте, коли хотите, безхозяйскую скотину, а мы сами указывать не будемъ.
-- А-ахъ, ты, каналья! Ты смѣешь со мной такъ разговаривать! Урядникъ! отведи его въ холодную! Завтра доставишь мнѣ его въ станъ: я тамъ поговорю съ нимъ!
-- Слушайте! обратился онъ къ крестьянамъ.-- Совѣтую вамъ, для вашей собственной пользы, указывать овецъ. Тогда каждый будетъ отвѣчать за свой долгъ. Иначе мнѣ придется продать огульно всю отару -- и раскладка поровну будетъ. Слышите?
Отвѣта не было.
-- Кто согласенъ отбирать овецъ? подходите! попробовалъ становой на иной ладъ.
Крестьяне хранили мертвое молчаніе.