Вдругъ съ улицы раздался довольно сильный стукъ въ стѣну. Купцы встрепенулись, и Дымченко поспѣшно вышелъ изъ сарая.
На улицѣ возлѣ сарая стояли три крестьянина: староста, среднихъ лѣтъ человѣкъ, и двое сотскихъ. Староста видѣлъ, какъ веселая компанія пріѣхала въ деревню, зналъ прекрасно, откуда она ѣхала, и его охватила досада. Съ одной стороны, онъ видѣлъ въ купцахъ враговъ и разорителей, а съ другой -- онъ чувствовалъ себя обиженнымъ, что они пріѣхали "къ нему" въ деревню и даже "здравствуй" ему не сказали. Онъ искалъ повода сорвать на нихъ свою злобу, показать свою власть: Дымченко, хотя и былъ злѣйшимъ кулакомъ не внушалъ къ себѣ ни страха, ни уваженія.
-- Что это у тебя, Савва Гаврилычъ, свадьба?-- спросилъ онъ сухо, когда Дымченко вышелъ.
-- А тебѣ что надо?-- отвѣтилъ также сухо и прищурившись Дымченко.
-- А то надо: свѣтло гаси. Въ сараѣ свѣтло не полагается: лѣтнее время. Порядковъ не знаешь!
-- У меня гости!-- воскликнулъ Дымченко.
-- Хоть бы и гости, все единственно. Туши свѣтло! Зазнался ужъ ты очень, не подступись!
-- Да ты не горячись такъ!-- воскликнулъ сердито Дымченко.
-- Да и ты не горячись!
-- Дюже ты храбрый сталъ!-- воскликнулъ Дымченко.