I. Похмѣлье.

День въ кабакѣ начинается рано. Раньше всѣхъ бѣжитъ опохмѣлиться нищій, за нимъ -- рабочій и мастеровой, затѣмъ -- чиновникъ, а потомъ и остальной пьющій людъ. Но "починъ" почти всегда дѣлаетъ нищій, и счастливъ тотъ, у кого со вчерашняго дня осталось нѣсколько копѣекъ на "сотую". Кремни кабатчики не любятъ и въ другое время отпускать водку въ долгъ, "на закладъ", но на починъ -- и не дай Богъ!-- не проси лучше: заругаютъ, проклянутъ...

Пять часовъ утра.

Только-что забѣлѣлось сѣренькое осеннее утро. Мелкій дождикъ, похожій на туманъ, ужъ нѣсколько дней накрапываетъ и дѣлаетъ все жиже непролазную грязь въ немощенныхъ улицахъ и переулкахъ.

Въ одномъ изъ такихъ грязныхъ переулковъ, одного изъ захолустныхъ бѣлорусскихъ губернскихъ городовъ, находится Малкинъ кабакъ, извѣстный подъ названіемъ "Омутъ".

Въ переулокъ вошла женщина лѣтъ сорока, сгорбленная, съ фіолетовымъ отъ стужи лицомъ. Ея большіе мутные глаза были какъ-то въ упоръ, безмысленно устремлены на запертую дверь кабака. Выбившіяся изъ изъ подъ грязнаго платка скомканныя пряди жидкихъ волосъ, ниспадали въ безпорядкѣ на широкій лобъ и, частью, даже на большой, какъ бы расплюснутый, мясистый, красный носъ. Потерявшее цвѣтъ отъ множества заплатъ и слоя грязи, когда-то ситцевое платье и такая же кофта составляли всю одежду женщины, если не считать висѣвшей у нея на шеѣ холстяной торбочки. Широкія босыя ноги были покрыты толстымъ слоемъ грязи. Въ правой рукѣ женщина держала здоровую палку, выдернутую изъ метлы. Подойдя къ кабаку, она, послѣ минутнаго раздумья, начала стучать въ дверь. Она вся дрожала.