Изъ внутреннихъ комнатъ, носившихъ названіе "чистой половины", вышелъ кабатчикъ, сынъ Малки и отецъ Ханки, сутуловатый еврей съ всклокоченной рыжеватой бородкой. Окинувъ кабакъ злымъ, безпокойнымъ взглядомъ своихъ сѣрыхъ глазъ, онъ зашелъ за стойку и принялся считать находившуюся въ столикѣ выручку.
-- Лейба,-- обратилась къ нему Малка, съ трудомъ приподымаясь съ пола.-- Ты посидѣлъ бы часокъ за стойкой. Ханкѣ надо идти въ "подвалъ" {Водочный складъ.} за водкой, а я прилегла бы отдохнуть.
-- Мнѣ некогда,-- отвѣтилъ холодно и отрывисто Лейба.-- Только у меня и дѣла, что за стойкой сидѣть.. Успѣетъ Ханка пойти въ "подвалъ" вечеромъ -- добавилъ онъ, надѣвая пальто.
Считаясь хозяиномъ кабака, Лейба рѣдко сидѣлъ дома: у него свои дѣла, дѣла серьезныя, крупныя, и онъ относится къ кабаку съ нѣкоторымъ презрѣніемъ, какъ къ "грошевому дѣлу", которое приличествуетъ только женщинамъ.
-- Примите полотенце -- украдутъ!-- бросилъ онъ мимоходомъ и поспѣшно вышелъ.
Глашка соскребла грязь, съ пола, смела въ кучу и вынесла на дворъ. Получивъ за труды папиросу, она закурила и сѣла на скамейку, серьезная и довольная, съ видомъ человѣка, добросовѣстно исполнившаго возложенную на него обязанность. Затѣмъ Ханка поручила ей другую, еще болѣе важную миссію: отнести порожній боченокъ въ "подвалъ". Молча и серьезно, но и съ большимъ внутреннимъ удовлетвореніемъ, взяла Глашка боченокъ. Она была польщена оказываемымъ ей довѣріемъ и, кромѣ того, знала, что въ "подвалѣ" получитъ рюмку, да и Ханка дастъ рюмку за труды.
Въ кабакъ вошелъ высокій, худой еврей лѣтъ 30-и, флегматично оглянулся, подошелъ къ стойкѣ, и, положивъ на столъ пятачекъ, молча указалъ подбородкомъ на боченокъ. Значеніе этого жеста было вполнѣ понятно Ханкѣ. Она налила и подала рюмку.
-- Утромъ вы не доплатили двухъ копѣекъ, ребъ Михель,-- напомнила ему Ханка.
Михель холодно взглянулъ на нее.
-- Успѣешь,-- процѣдилъ онъ сквозь зубы, сплюнулъ въ сторону, взялъ дрожащей рукой рюмку и залпомъ выпилъ.