-- За-а что онъ меня бы-илъ?!-- выкрикивала она, заливаясь слезами.-- Папенька мой былъ офицеръ!!... Маменька была изъ Ку-урска!!... Я училась!!.. За-а что онъ меня билъ!!
И, ударивъ ладонью объ полъ, она продолжала выкрикивать, истерически рыдая:
-- Я училась!! я все знаю! все! все!! Грамматику!!... Мнитно -- дитя! радитно -- дитя! Датено -- дитя! Мнитно -- дитя! Я все-е знаю!!... За-а что онъ меня би-илъ?!
Когда Станиславъ ушелъ, Ханка подошла къ Аксиньѣ, взяла ее за руку, чтобы помочь ей встать.
-- Ну, довольно тебѣ кричать! Будетъ! Встань! Поди умойся -- ты вся окровавлена.
-- Не буду мыться!! За что онъ би-илъ?!
-- Ну, подай на него въ судъ,-- усмѣхнулась Ханка.-- Стоишь, чего лѣзла!
-- За-а что онъ меня би-илъ!!-- твердила свое Аксинья.
Видя, что Аксинья не поддается убѣжденіямъ, Ханка прибѣгла къ другому способу воздѣйствія, который она и раньше не разъ примѣняла къ Аксиньѣ.
Устремивъ на Аксинью пристальный-пристальный взглядъ, она проговорила не громко, но очень выразительно: