-- Аксинья! "Папироска, другъ мой"... Ну?-- продолжала Ханка.
-- Папироска, другъ мой тайный!
Люблю тебя душой!
Я крытль чывычайный!
уже пѣла, хотя съ плачемъ, но гораздо спокойнѣе Аксинья.
Еще двѣ-три пѣсни спѣла она подъ повелительнымъ взглядомъ и жестомъ Ханки, пока не успокоилась окончательно. Тогда Ханка помогла ей подняться, отвела ее въ кухню и заставила умыться.
Умывшись, Аксинья подошла къ стойкѣ и воскликнула съ раздраженіемъ.
-- Сотую! на юбку!
Ханка очевидно поняла, что теперь Аксиньѣ необходимо выпить, и безпрекословно дала ей "сотую".
-- Помни же, Аксинья, теперь за тобой 51 копѣйка: 28 на платокъ и 23 на юбку.