Аксинья выпила, сразу оживилась и проговорила весело:
-- Помню, Ханка, помню! 28 на платокъ, 23 на юбку. Схвативъ ритмъ этой фразы, она вдругъ запѣла радостно.
Двадцать восемь на платокъ!
Двадцать три на юбку!
Двадцать восемь на платокъ!
Двадцать три на юбку!
Повторяя безъ конца эту фразу, она вознамѣрилась поплясать по кабаку, но сейчасъ же упала. Оставаясь лежать на полу, она продолжала тянуть "свою собственную" пѣсню пока не убаюкала себя ею.
VI
Кабакъ началъ по немногу наполняться посѣтителями.
Зашли два мужика и усѣлись пить магарычъ. Зашли одна за другой нѣсколько компаній чиновниковъ и отправились на "чистую половину". Зашелъ мастеровой со старушкой матерью, у которой глаза были красны отъ слезъ. Потребовавъ полкварты и усѣвшись за отдѣльнымъ столикомъ, сынъ принялся вполголоса утѣшать мать, только что избитую его отцемъ.