III. Семейныя Сцены.

I.

Полдень.

Въ "Омутѣ" мертвая тишина, тяжелая и непривычная. Грязное и неуютное помѣщеніе кажется еще болѣе мрачнымъ, болѣе запущеннымъ..

За стойкой сидитъ, сгорбившись, Малка, вяжетъ привычной рукой чулокъ и беззвучно шевелитъ губами. Она погружена въ глубокую думу. Думаетъ она о томъ, что день выдался тихій, неудачный. Кажется, и починъ былъ сдѣланъ на наличныя деньги, и рука легкая -- а выручки съ самаго утра не наберется и полтины. Думаетъ она еще о томъ, что изъ спиртового боченка водка течетъ уже не полной, а винтообразной струей. Старуха хорошо знаетъ причину этого явленія: водка въ боченкѣ подходитъ ко дну...

Въ кабакъ вошла неторопливо, дѣловитой походкой, Аксинья, трезвая и серьезная. Подойдя къ стойкѣ, она выложила на прилавокъ 17 копеекъ и проговорила рѣшительно и нѣсколько сурово:

-- Дай ватную кофту и платокъ...

Малка съ нѣкоторымъ удивленіемъ взглянула на нее, достала изъ-подъ прилавка кофту и платокъ, подала и проговорила одобрительно и ласково:

-- Вотъ за это я тебя люблю, когда выкупаешь свои транты!..

Аксинья была польщена похвалой, но сохранила на лицѣ выраженіе суровой рѣшимости и проговорила твердо: