-- Сегодня пить не буду. Вечеромъ выкуплю юбку и башмаки.
Она одѣла кофту, накинула на плечи платокъ, постояла посреди кабака, не зная, что дѣлать. Наконецъ она проговорила ласково:
-- Дай, Малечка, и вымою полъ у тебя въ спальнѣ..
-- Вымой... Я тебѣ три копейки дамъ...
-- Я даромъ, Малечка...-- отвѣтила какъ-то особенно нѣжно Аксинья.
II.
Не успѣла она закончить фразы, какъ въ дверяхъ появилась довольно странная фигура: человѣчекъ съ растопыренными и выгнутыми ногами, горбатый и кривобокій. Эта уродливая, какъ бы скомконная, фигурка на секунду остановилась въ дверяхъ и, увидѣвъ Аксинью, быстро, нѣсколько по обезьяньи, заковыляла къ ней, поворачиваясь всѣмъ тѣломъ и работая коротенькимъ костылемъ съ желѣзнымъ наконечникомъ.
Это былъ одинъ изъ привилегированныхъ нищихъ, Михаликъ, или, какъ его звали нищія,-- "кривозадый".
Встрѣча съ Аксиньей, очевидно, сильно обрадовала Михалика. На его моложавомъ лицѣ, съ правильными чертами и клинообразной свѣтлой бородкой, заиграла довольная и нѣсколько лукавая улыбка. Доковылявъ до Аксиньи, онъ остановился передъ нею и, устремивъ на нее пристальный испытующій и нѣсколько ироническій взглядъ своихъ сѣрыхъ глазъ, спросилъ заигрывающе-насмѣшливо:
-- Опохмѣлилась?