И поспѣшно скрылся.
-- Дура! Рази въ кабакѣ благословляютъ!-- проговорила съ упрекомъ Глашка.
-- Она, проклятая, всюду суется!-- воскликнулъ гнѣвно Иванъ и схватилъ палку. Но его успокоило философское замѣчаніе Аксиньи, сидѣвшей все время въ углу въ мрачномъ настроеніи.
-- И попы водку пьютъ! Охъ, охъ, охъ, Господи помилуй!
-- И какъ еще пьютъ-то!-- оживился Иванъ. Когда нашъ полкъ въ Вильнѣ стоялъ, я зналъ попа одного, что по четверти въ день выпивалъ.
-- А самъ ты пробовалъ четверть выпивать?-- полюбопытствовала Глашка.
Иванъ подумалъ.
-- Пробовалъ,-- отвѣчалъ онъ успокоительнымъ тономъ.-- Какъ на войнѣ былъ, пробовалъ.
-- А ты много воевалъ?
-- Я-то?-- воскликнулъ радостно Иванъ.-- Я, братъ, подъ самой Плевной былъ! За что-бъ мнѣ унтера дали, какъ не за битвы! Подъ Плевной я и ослѣпъ,-- добавилъ онъ съ грустью.