Товарищи-художники приветствовали эту работу, как задуманную оригинально и своеобразно исполненную. В. Стасов писал: "Из всего созданного А. не было у него задачи более великой, сильной и обширной: тут шла речь об угнетении, о несчастной участи целого племени, затоптанного и мучимого, и сверх того А. пробовал здесь и со стороны чисто художественной нечто совершенно новое и небывалое". Это новое, "небывалое" навлекло на А. гнев профессоров Академии; за эту работу, поставленную на экзамене, А. стал терпеть притеснения в Академии; он должен был искать приюта в другой академии и в 1868 г. уехал в Берлин; но там он вскоре еще более разочаровался в режиме академии и потому возвратился в Петербург, где продолжал работать над "Инквизицией". В 1871 г. "Инквизиция" была выставлена в академии и имела успех: ее заказала из терракоты вел. кн. Мария Николаевна. Отлитая потом из цинка, "Инквизиция" испортилась до такой степени, что А. никогда более ее никому не показывал. Этой работой заканчивается у A. период исполнения еврейских сюжетов. Потом в разные годы А. задумывал еврейские типы и сцены: "Моисей", "Самсон", "Дебора", "Шейлок", "Иеремия", "Спиноза", сцену "Еврей-пойманник" и др., но, кроме "Спинозы", ему не удалось исполнить эти сюжеты, и только в конце своей жизни он вернулся к "Инквизиции". "Чтобы воспроизводить евреев так, как я их знаю, необходимо жить среди них, там, где эта жизнь кругом тебя клокочет и кипит, а делать за глаза -- это то же самое, что художнику работать без натуры..." -- Тесное общение с товарищами-русскими, доброе, дружелюбное отношение образованных русских людей к таланту-еврею сделали то, что А. искренно полюбил то общество, среди которого он жил, учился и развивался; он основательно ознакомился с русской литературой, изучил русскую историю. В 1870 г. он начал лепить "Ивана Грозного" (см. иллюстр.).
Средства к жизни у него тогда были очень скудные, помещение для работы крайне неудобное. В середине работы А. вынужден был перенести глиняную статую "Ивана Грозного" в другую, еще менее удобную мастерскую. Пришлось статую разрезать на части, чтобы нести ее по узким лестницам на 4-й этаж Академии. Однако А. преодолел всякие затруднения и в феврале 1871 г. закончил работу. Профессора отказались прийти смотреть ее. Тогда А. пригласил в мастерскую великую княгиню Марию Николаевну (в то время президента Академии). Придя в восторг от статуи, она сообщила об этом императору Александру II, который посетил мастерскую А., поздравил его с успехом и приобрел статую из бронзы для Эрмитажа за 8000 рублей. После этого Совет Академии присудил А. за "Ивана Грозного" высшую награду -- звание академика (21 февраля). Статуя "Иван Грозный" показывалась публике сперва в мастерской художника, а потом в залах музея Академии и имела колоссальный успех; о ней заговорили все. В. В. Стасов и И. С. Тургенев первые написали восторженные отзывы о ней и предсказали ее автору великую будущность. "Я заснул бедным, встал богатым. Вчера был неизвестным, сегодня стал модным". В это время А. познакомился с лучшими представителями русского интеллигентного общества: Тургеневым, Кавелиным, Боткиным и др.; он бывал у Серова, Пыпина, Стасова. Вскоре его имя стало известным и за границей. Кенсингтонский музей приобрел гипсовую копию с "Ивана Грозного" -- честь, которой редко удостаиваются иностранные художники. -- Усиленные работы и прежние скверные условия жизни подорвали здоровье А., и он в апреле 1872 г. уехал в Италию, взяв с собою будущего скульптора, своего маленького ученика Гинцбурга, привезенного им в 1871 г. из Вильны.
Из Италии А. прислал в 1872 г. в Петербург статую Петра I, работу, полную мощи и энергии; но она не имела успеха (впоследствии, приобретенная императором Александром II, она была поставлена в Петергофе перед Монплезиром). В том же году А. лепил проекты статуй для Николаевского моста в Петербурге (Иоанн III и Ярослав Мудрый в особенности удачны). -- В 1872 году А. (женившись на красавице-еврейке, дочери виленского купца Апатова) уехал в Рим, где встретил много прежних товарищей (Репин, Васнецов, Поленов, Ковалевский, Мамонтов, Иванов, Прахов, Третьяков и др.) и завел новые знакомства. Вечный Рим не остался без воздействия на природную склонность А. к философским и мировым идеям. "Есть четыре степени эгоизма: личный, семейный, национальный и общечеловеческий; излишне сказать, чей эгоизм лучше, кто больше страдает и наслаждается, чья жизнь шире и глубже. Я не могу проследить самого себя, какими путями и почему складывался у меня взгляд и любовь на общечеловеческие идеи..." В 1874 г. А. стал лепить статую "Христа" и начал статую "Сократа".