Жизнь в Риме не удовлетворяла А. Искусство современных итальянцев ему не нравилось: "Римляне работают, как дети, -- грациозно, мило, забавно по содержанию и пестро по исполнению. Сюжеты они черпают из своих же мастерских". В 1876 г. А. уехал в Париж, который так понравился ему, что он решил поселиться там. Вернувшись в 1877 г. в Рим, А. закончил из мрамора "Сократа" (см. иллюстр.) и сделал "Надгробный памятник кн. Оболенской", горельеф "Последний вздох", барельеф "Безвозвратная потеря"; проект памятника Оршанскому и др. Все свои работы А. привез в 1878 г. в Париж и выставил на Всемирной выставке, где ему была присуждена высшая награда, mИdaille d'honneur, и орден Почетного легиона. В Париже А. близко сошелся с художниками Боголюбовым, Харламовым, Похитоновым, Дмитриевым и Леманом, часто видался с Тургеневым, с г-жами Виардо и Бларамберг, участвовал в образовании "Художественного кружка", во главе которого, кроме А., находились Тургенев, Боголюбов и барон Г. О. Гинцбург. Вылепив в 1878 г. горельеф "Иоанн Креститель" и барельеф-портрет барона Марка Гинцбурга (см. иллюстр.), а в 1879 г. статую "Мефистофеля", бюст И. С. Тургенева и др., А. отправил эти работы вместе со всеми прежними в Петербург, где выставил их в 1880 г. в Академии художеств.
Среди художников и любителей выставка имела успех (Академия наградила А. званием профессора). Но реакционная печать, которая стала тогда приобретать особенную силу, отнеслась отрицательно к работе художника-еврея. Разочарованный А. возвратился в Париж и погрузился в работы. Парижская шумная жизнь мало соответствовала натуре А. "Париж, право, не по мне; конечно, в Париже можно все найти, но там преобладает форма без содержания, а меньше всего здесь душевной простоты". Искусство французов восхищало А. только своей внешней стороной -- технически виртуозной, идейная же сторона его не удовлетворяла. А. вел замкнутую жизнь, весь день непрерывно работал в мастерской, а по вечерам дома устраивал маленький музей старинных вещей, которые собирал в продолжение многих лет. Дороговизна жизни в Париже заставила А. тратить много времени и сил на исполнение неинтересных заказов -- это его утомляло и угнетало; "заказные работы, -- говорил А., -- пасынки". Однако А. много творил в это время и каждый год делал по большой статуе. В 1881 г. -- "Спиноза" (по заказу барона Г. О. Гинцбурга); в 1882 г. -- "Офелия"; в 1883--1884 гг. -- "Мученица" ("Не от мира сего"); в 1886 гг. -- "Христос" (для памятника, по заказу Г. Малютина); в 1887г. -- "Статуя барона Штиглица"; в 1888 -- "Нестор"; в 1889--1890 гг. -- "Ермак" (см. иллюстр.); в 1889 г. -- "Христос" (проект для маяка).
Все эти работы А. показывал парижской публике в своей мастерской (в то время он был избран в члены-корреспонденты Парижской академии и награжден высшим орденом Почетного легиона). Везде, где А. выставлял свои работы, ему присуждали высшие награды (Мюнхен и Вена -- золотые медали); его также выбрали почетным членом многих академий. "Как мне не показать свои работы родине, которой я всем обязан!" -- и, забыв свой неуспех 1880 г., а также нападки, которые позже сыпались на него, Антокольский выставил свои вещи в Петербурге в 1893 г. Никогда в залах Академии не было выставляемо такого количества статуй русского скульптора; никогда скульптура так глубоко не затрагивала истории России. Но торжествующая человеконенавистническая печать встретила выставку А. площадною руганью. Время было тогда такое, что никто не осмеливался возражать, и один только В. В. Стасов заступился за художника. Нападки, однако, угнетающим образом подействовали на больного А., и, уезжая из Петербурга, он напечатал в "Новостях" письмо "После выставки", которое заканчивается словами: "Многие годы уже люди известного лагеря издеваются над моими работами, глумятся надо мною, над моим племенем, клевещут и обвиняют меня при всяком удобном и неудобном случае в разных небылицах: я "нахал", "трус", "пролаза", "гордец", "рекламист", получаю награды благодаря жидовским банкирам и т. д., и т. д. И при этом не замечают, что, обвиняя меня, обвиняют шесть академий разных стран, членом которых я имею честь состоять, и жюри двух международных выставок, почтивших меня наградами". Наступила полоса неудач. В Париже А. получил известие, что его любимая статуя "Не от мира сего" при спуске с лестницы разбилась. Он в отчаянии хотел сделать другую, но владелец статуи, П. Н. Третъяков, не согласился, требуя статую склеенную. "Не могу согласиться, чтобы эта работа осталась в единственном виде, в безобразном виде. Родители устраивают своих детей, но не продают их -- менее всего я думал о деньгах, когда я работал эту статую"... В то время материальное положение А. ухудшилось. Он предпринял издание своих работ в малом размере и начал новые небольшие вещи: "Сон", "Ундина", "На перепутье", "Спящая красавица". Вскоре он получил заказы, приятные и в художественном отношении: "Сестра милосердия" (для надгробного памятника в Болгарии; см. иллюстрацию), "Ангел" (для надгробного памятника г. Терещенко) -- 1895 г.; статуя имп. Александра II (по заказу бар. Г. О. Гинцбурга), "Ангел" (надгробн. памятник кн. Юсуповой) -- 1896 г.; статуя имп. Александра III (для постановки ее в залах Музея имп. Александра III) и, наконец, памятник имп. Екатерины II для гор. Вильны.
Все новые работы свои А. выставил в 1900 г. на Парижской всемирной выставке и получил высшую награду (mИdaille d'honneur), и командорский крест Почетного легиона. -- В конце 90-х годов А. часто хворал; неприятности и усиленная работа в мастерской отдалили его от общества: он нигде не бывал, но поддерживал сношения с русскими друзьями. -- Незадолго до смерти Антокольский задумал исполнить цикл вещей под названием "Всемирная трагедия", в трех горельефах и одной группе: 1) Нападение европейцев на варваров, 2) Нападение язычников на христиан и 3) Нападение инквизиции на евреев; в заключение группа: "Помирились" -- два врага лежат мертвые, обнявшись в борьбе.
Из всего этого остался эскиз "Нападение язычников на христиан" и "Нападение инквизиции на евреев".