Иван Афанасьевич долго косился в ее сторону, но молчал и только в ту минуту, когда она стала прощаться, виновато улыбнулся и проговорил:
— А у нас на заводе статор для Днепровской турбины делают.
Видно было, что он сам стыдится своего упрямого молчанья.
— А какой такой статор? — спросила женщина и, не дожидаясь ответа, пошла к выходу.
На следующий день я проснулся рано, но Иван Афанасьевич уже сидел на своем месте, опершись о столик.
За окном виднелось Азовское море. Далеко от берега по колено в воде неподвижно стояли задумчивые коровы. А совсем вдали белели сотни парусов мелких рыбачьих лодок.
— Рыбку ловят, — сказал мне Иван Афанасьевич. — Сколько на всякие дела людей надо! А вода-то мутная, словно прачки белье полоскали...
Иван Афанасьевич внезапно встрепенулся, хитро прищурился и спросил:
— А ну-ка: мужик три пуда ерша выудил — так может быть?
Я знал этот каламбур, чем немного огорчил Ивана Афанасьевича.