Агафья Кузьминична.-- Для меня то онъ кормилецъ, пойми ты пьянчуга непробудный!,
Тарасъ.-- Ахъ матушка! Какъ вспомню, что я твой незаконный, такъ вѣришь ли (; указываетъ на грудъ), вотъ тутъ все лопается.
Агафья Кузьминична (перебиваетъ ).-- Молчи! Смѣешь ты упрекать мать!.. Арина! Иди-ка, никому пожалуйста ни слова, что это милое чадо пріѣхало, да когда Проклъ Кузьмичъ проснется, прибѣги сказать...
Арина (идетъ, оглядываетъ съ головы до ногъ Тараса, по временамъ останавливается).-- Ишь, чудо какое! Изъ собачьихъ зубовъ должно выскочилъ! (уходитъ ).
Тарасъ (садится).-- День и ночь, матушка, думаю, что я незаконный, гвоздемъ сидитъ у меня въ головѣ эта мысль, мыкаюсь я по свѣту какъ окаянный, всѣ люди для меня постыли, стараюсь забыться, а какъ? ума не приложу -- какъ забыться!.. Ну, вотъ и выпью стаканъ, другой, и какъ будто легче станетъ...
Агафья Кузьминична.-- Бога ты не боишься, людей не стыдишься, забываешь, что мать изъ кожи лѣзетъ сдѣлать изъ тебя человѣка...
Тарасъ.-- Эхъ, хе-хе, матушка, какой я человѣкъ? Горькая моя доля! Бездомный, безродственный, ни кола, ни двора...
Агафья Кузьминична.-- Чурбанъ ты, не отесанный, вѣдь я же стараюсь тебя устроить, а ты портишь дѣло -- не хочешь восползоваться счастьемъ, изъ рукъ оно высколзнетъ! Пойми ты, грѣхъ мой тяжкій, что если бы удалось мнѣ уговорить Прокла Кузьмича отдать за тебя дочь, то все состояніе его перешло бы въ твои руки, понимаешь?.. Ну, а развѣ можно прочитъ въ мужья Маши тебя, всего пропитаннаго сивухою? Ты посмотри на кого похожъ? По улицѣ будешь идти, такъ подумаютъ -- воръ идетъ, али бродяга!
Тарасъ.-- Горе не краситъ человѣка...
Агафья Кузьминична.-- Далось тебѣ это слово горе, горе! Какое у тебя горе? Живешь на мѣстѣ, получаешь жалованье, чего же тебѣ еще? Вздоръ не мели, Опомнись, послушайся матери, перестань пить, женишься на Машѣ, такъ весь городъ будетъ тебѣ кланяться въ поясъ.