Тѣже и Тарасъ Губинъ въ оборванномъ платьѣ.
Тарасъ (въ полуотворенную дверь просовываетъ голову).-- Матушка, можно?
Агафья Кузьминична (оглядывается и поражается).-- Что это такое? Господи! Огради отъ нечистаго видѣнія!
Тарасъ.-- Это я, матушка, я, сынъ твой! Можно? (высовывается болѣе изъ дверей).
Агафья Кузьминична.-- Откуда тебя нелегкая принесла! Зачѣмъ пріѣхалъ?.. Кто позволилъ?
Тарасъ.-- Повидаться, матушка, пріѣхалъ (входитъ). Скучно стало, тоска одолѣла! (подходитъ къ матери). Дай руку поцѣловать.
Агафья Кузьминична (даетъ руку, онъ цѣлуетъ, оглядываетъ сына съ головы до ногъ и отступаетъ въ ужасѣ).-- Господи -- Боже мой! Грѣхи мои тяжкіе! На кого ты похожъ? Одрызганъ, общипанъ, въ лохмотьяхъ, не мытъ, грязенъ -- точно въ лужѣ сидѣлъ, да и въ добавокъ пьянъ.
Тарасъ (махаетъ рукою).-- Съ горя, матушка, право, съ горя, а платье -- на дорогѣ подцѣпили...
Агафья Кузьминична.-- Ну, да, съ горя надрызгался да такъ, что и платье съ плечъ стянули -- каторжникъ ты эдакій! Хорошо, что наша спятъ, а попалъ бы на глаза Проклу Кузьмичу, такъ меня выгнали бы со двора...
Тарасъ.-- Велика птица для меня Проклъ Кузьмичъ, экъ невидаль! Онъ что? Плевка не стоитъ...