Тарасъ.-- Запахъ -- пустяки, сотня средствъ есть уничтожитъ его, да наконецъ брошу пить и запаха не будетъ.
Арина (высовываетъ голову изъ дверей).-- Агафья Кузьминична! Проклъ Кузьмичъ нашъ...
Агафья Кузьминична (оторопѣвъ вскакиваетъ со стула).-- Всталъ?
Арина.-- Нѣтъ! а сталъ густо храпѣть, скоро значитъ проснется, онъ завсегды такъ! ( скрывается).
Агафья Кузьминична (садится).-- Садись! Долго говорить съ тобою не придется, проснется Проклъ Кузьмичъ, да попадешься ты ему на глаза, тогда и поминай мой замыселъ. Садись и слушай, что я стану приказывать тебѣ. Въ послѣдній разъ буду снисходительна, а если и теперь ты не исполнишь моего приказа, то знай, что я тебѣ не мать, помощи отъ меня не жди, съ голоду будешь помирать -- не помогу. Садись же, я говорю тебѣ. ( Тарасъ садится). Дамъ я денегъ...
Тарасъ.-- Это дѣло хорошее, матушка, позволь облобызать (встаетъ), дай руки, не могу, сердце у меня нѣжное...
Агафья Кузьминична.-- Молчи, не перебивай, садись! (Тарасъ садится). Возьмешь ты отъ меня деньги... (Тарасъ вновь вскакиваетъ ) и сію же минуту отсюда прямо на чугунку, понимаешь-ли -- прямо...
Тарасъ.-- Не сворочу, матушка, не сворочу даже и червяка задавить...
Агафья Кузьминична.-- И съ первымъ поѣздомъ поѣзжай откуда пріѣхалъ -- въ Кіевъ. Тамъ обшей себя хорошенько и сиди на мѣстѣ въ конторѣ гдѣ служишь, смирно, не шелохнись, а какъ напишу тебѣ, то бросай все -- пріѣзжай.
Тарасъ.-- Какъ хорошо говоришь ты, матушка, какъ вразумительно, дай облобызать руки...