Как вам, читатели, нравятся эти "хляби" красноречия и самого водянистого фразерства? Г. Писарев, присчитайте и эти "хляби" к прочим нелепостям "Нерешенного вопроса".
По всем вышеприведенным фактам вы, читатели, уже сами можете судить, что такое "Русское Слово" и как оно поступило в вопросе о романе г. Тургенева. Оно радикально изменило свой прежний взгляд на "Отцов и детей", высказанный устами г. Писарева в 1862 году. Изменило ли оно свой взгляд под влиянием внушений "Современника", или собственным умом дошло до сознания необходимости его изменения, во всяком случае оно изменило его в смысле "Современника", приблизилось ко взгляду "Современника", высказанному еще два года тому назад. И, однако, у него нехватило совести настолько, чтобы откровенно заявить об этом изменении, и хватило недобросовестности настолько, чтобы осыпать хлесткими и забористыми фразами "Современник" за его взгляд на тургеневский роман, за тот взгляд, к которому тайным образом склонилось теперь само же "Русское Слово". A y г. Писарева и до сих пор нехватает еще самообладания настолько, чтобы отказаться от своих прежних нелепых взглядов на этот роман, и он до сих пор упорно остается при том мнении, "что отрицание Тургенева глубже и серьезнее отрицания тех людей, которые, разрушая то, что было до них, воображают себе, что они соль земли и чистейшее выражение полной человечности", и что "Тургенев вдумался в тип Базарова и понял его так верно, как не поймет ни один из наших молодых реалистов".
Здесь мы прерываем на время наши рассуждения о "Нерешенном вопросе", чтобы объясниться с г. Писаревым по личному делу. Чтобы унизить нашу статью о романе г. Тургенева и чтобы ослабить мысль о солидарности с нею тогдашней редакции "Современника", г. Писарев решился напечатать следующее:
" Кстати об " Асмодее ". Г. Посторонний сатирик совершенно напрасно проводит ту мысль, что ответственность за эту статью лежит на том лице, которое в то время заведывало редакциею " Современника ". Если бы в статье г. Антоновича заключались очевидные нелепости или глупости, тогда, конечно, эта статья составляла бы пятно на совести редактора, потому что добросовестный редактор должен читать все, что он помещает в своем журнале. Но для того, чтобы увидеть несостоятельность " Асмодея ", редактор должен был прочесть сначала -- и прочесть очень внимательно -- самый роман Тургенева. " Асмодей " был напечатан в мартовской книжке " Современника ", а роман Тургенева в февральской книжке " Русского Вестника ". Значит, антракт между напечатанием романа и напечатанием статьи был так невелик, что редактор, как человек, заваленный работою, имел полное право не прочитать романа во время этого антракта. Редактор обязан читать все, что пишут его сотрудники для журнала, но он нисколько не обязан читать все, что читают его сотрудники. -- Печатая статью г. Антоновича, редактор " Современника " имел полное право доверяться г. Антоновичу настолько, чтобы не заподозревать его в злонамеренном искажении или в неумышленном непонимании разбираемых фактов. Если оказывается теперь, что г. Антонович обманул это доверие, то вся вина ложится целиком на одного г. Антоновича ".
Вы, г. Писарев, сознательно и обдуманно написали это и можете отвечать за каждое слово? Вы говорите, что редактор "Современника", не читавши самого романа г. Тургенева и вовсе не зная его, напечатал нашу критику на роман собственно из доверия к нам, и что мы обманули это доверие, т. е., значит, редактор, прочитавши самый роман, увидел, что мы исказили факты или не поняли их. Позвольте спросить вас, -- это вы высказываете только хлесткие предположения вашей фантазии, или утверждаете наверное и можете фактически доказать ваши показания? Вы говорите очень решительно, и не в смысле предположения, а прямо, "что г. Антонович обманул доверие" редактора, не читавшего романа; если так, то мы заявляем, что это ваше показание есть или пошлая выдумка, или злонамеренная клевета. Редактор "Современника" прежде нас прочитал роман г. Тургенева, и, стало быть, читая нашу критику, мог судить, какова она и насколько верно ценит роман; стало быть, печатая ее, он полагался на себя, а не на нас, и был согласен с критикой, и потому здесь и речи не может быть о доверии и обмане доверия. Итак, вы печатно должны отказаться от своей двойной клеветы на нас и на редактора "Современника"; а если вы не верите нам, то должны подтвердить свои показания фактами, т. е. достать и напечатать в вашем журнале письмо редактора с его заявлением, что мы действительно обманули его доверие. "Современник" напечатал письмо вашей матушки в защиту вас и вашего "друга, учителя и руководителя", и вы таким образом достали себе возможность защиты; поэтому достаньте эту возможность и нам; а если не можете достать, то в таком случае перестаньте же необдуманно взводить на нас и на редактора клеветы, которых нельзя торжественно опровергнуть, несмотря на всю их ложь. Ведь вы же не г. Благосветлов, хоть и ученик его!