Выше были указаны отношения Ольгерда ко Пскову, возникшие еще в то время, когда он княжил в Витебске. Влияние, приобретенное Ольгердом на псковские дела вследствие вокняжения во Пскове его сына Андрея, было непродолжительно. В 1348 году псковичи, недовольные отсутствием своего князя, управлявшего Псковом через наместников, отказали ему в повиновении и возобновили союз с Новгородом.

События эти раздражили Ольгерда: он поставлял на вид псковичам помощь, оказанную им против немцев, и упрекал их в неблагодарности: «Много моих людей погибло и коней в вашей волости», сказал он псковичам, и приказал задержать всех купцов псковских, торговавших в Литве: то же сделано было и в Полоцке по распоряжению Андрея; имущество этих гостей псковских было конфисковано и самих их отпустили только после уплаты большого выкупа; затем, в 1350 году Андрей из «Полоцкой украины» напал «без вести» на Псковскую область, и «повоевал» пограничную Вороначскую волость; неприязненные отношения Литвы ко Пскову затянулись на продолжительное время, насколько можно предполагать по скудным летописным известиям, умалчивающим большую часть подробностей возникшей борьбы. В 1354 и 1355 годах псковичи ходили с князем Остафием воевать Полоцкую землю. В 1357 году последовало, как кажется, примирение и во Пскове принят был на княжение некто — князь Василий Будволна, вероятно в качестве Андреева наместника, но год спустя псковичи опять ходили войной на Полоцк с князем Остафием. Очевидно, во Пскове боролись две партии: новгородская и литовская, поочередно осиливавшие друг друга. Положение это продолжалось в течение всего княжения Ольгерда и только в самый год его смерти (1377) Андрей Полоцкий успел восторжествовать над противниками: «князь Андрей Ольгердович прибеже во Псков и посадиша его Псковичи на княжение»; из иностранного источника мы знаем, что призвание это случилось при посредстве ливонского магистра, желавшего отклонить Андрея от признания власти Ягайла и, вследствие этого, помогавшего ему усилиться в Пскове.

Подобные же отношения существовали между Литвой и Новгородом, где еще при Гедымине образовалась партия, старавшаяся посредством сближения с Литвой противодействовать возраставшему влиянию на Новгород великих князей московских; но в 1339 году влияние последних получило решительный перевес: новгородцы должны были заключить договор с великим князем Симеоном, которому обязались дать 1000 рублей с Новоторжской области и «черный бор на всей земле Новгородской». В 1346 году Новгородский владыка Василий ездил в Москву «звать князя великого». Симеон Иванович принял приглашение, приехал в Новгород, «седе на столе своем» и после трехнедельного посещения уехал домой, оставив в Новгороде наместников. Влияние Литвы было, таким образом, совершенно устранено; вероятно, литовская партия подверглась при этом случае оскорблениям и упрекам, знаем по крайней мере, что оскорбительные отзывы послужили Ольгерду поводом к открытию неприязненных действий против Великого Новгорода. Вслед за выездом Симеона, в Новгородскую область вступил Ольгерд с братией; он стал на устье Пшаги в Шелон и объявил войну Великому Новгороду: «Хочу с вами битися, — говорил он в послании, — да, аще ми Бог поможет, хочу боронитись; лаял ми посадник ваш Остафий Дворянинцов; назвал мя псом». Литовцы опустошили новгородские земли по Шелони и Луге, взяли окуп с Порхова и с Опоки; новгородцы вышли было ратью на Лугу, но возвратились в город без боя; собралось вече, на котором посадника Дворянинцева обвинили в том, что он накликал войну с Литвой, и на вече же убили: литовская партия взяла верх и вошла в сношения с Ольгердом, который немедленно удалился из литовской территории. В следующем году новгородцы заключили мир с Ольгердом, условия которого не дошли до нас. Таким образом, до некоторой степени восстановлено было влияние Литвы на новгородские дела; хотя оно уступало в силе и авторитете влиянию московскому, но, во всяком случае, составляло некоторый противовес последнему; при каждом из последующих более резких столкновений с Москвой, недовольные искали точки опоры в Литве и при ее помощи старались противодействовать постепенно усиливавшемуся влиянию великих князей московских.

Гораздо с большим успехом Ольгерд установил свое влияние в Смоленске. Княжество это, выделившееся в конце XII столетия в качестве независимого великого княжения, находилось под управлением рода Ростислава Мстиславича; сравнительно с другими русскими княжествами и землями, обособившимися после падения авторитета великих князей киевских, Смоленск находился в весьма невыгодных географических условиях. Великое княжение Смоленское, незначительное, сравнительно, по пространству своей территории, окружено было со всех сторон землями, вошедшими в состав княжеств или гораздо более обширных и могущественных, или, по меньшей мере, не уступавших ему в силе; вокруг Смоленского княжества простирались владения Ростово-Суздальские, Черниговские, Полоцкие и Новгородские. Смоленские границы нигде не примыкали к территории инородческой, посредством завоевания или колонизации которой княжество это могло бы раздвинуть свои пределы и увеличить свои средства. Многочисленные уделы, возникавшие вследствие умножения княжеской семьи, должны были раздроблять все более и более необширную территорию Смоленского княжества и, таким образом, ослабляли и без того незначительные его силы. Потому в XIII и XIV столетиях, когда княжества: Владимирское и потом Московское — с одной стороны, и Литовско-Полоцкое — с другой, усилившись до значительных размеров, устремились к собиранию русских земель, Смоленское княжество не обладало достаточными средствами для того, чтобы противодействовать давлению, направленному на него с двух сторон; слабое среди двух сильных соперников, оно старается спасти свою самостоятельность, прибегая поочередно к союзу и помощи одного из двух соседей, но за помощь эту оно должно становиться в положение все более и более; зависимое по отношению к покровительствующему в данное время соседу. Очевидно затруднительная, но неизбежная для Смоленска, дилемма должна была привести это княжение к подчинению великим князьям московским или литовским. Оба названные правительства понимали неизбежность этого исхода и старались каждый склонить его в свою пользу. Ольгерд по отношению к Смоленску постоянно стремится занять положение покровителя и вместе с тем требует от смоленских князей поддержки во всех столкновениях с Великим княжеством Московским и, таким образом, низводит их на степень зависимых от Литвы, сподручных князей. Еще в 1341 году Ольгерд предпринимал поход с целью возвратить в пользу смоленского князя Ивана Александровича Можайск, отторгнутый от Смоленской области еще Юрием Даниловичем московским. В свою очередь, в 1348 году смоленская рать ходила помогать литовцам против крестоносцев и принимала участие в битве на р. Страве, В 1352 году Ольгерд опять оказал Смоленску важную услугу: великий князь Симеон Иванович, «собравше силу многу, поиде ратью к Смоленску»; но на границе смоленских владений, у Вышгорода на Протве, его встретило литовское посольство; содержание переговоров не сохранилось в летописях, которые передают только общий иx результат: Симеон Иванович, «не оставя слова Ольгердова, мир взя и отпусти послы с миром»; затем уже он подтвердил условия договора со смольнянами, которых посольство встретило его на берегах Угры. Из рассказа этого ясно, что Ольгерд, охраняя смоленские интересы, относился к Смоленскому княжеству как к области, находившейся от него в зависимости: мирный договор заключили с великим князем московским послы литовские, смоленскому же посольству пришлось принять его условия и, вероятно, установить только окончательное решение по частным вопросам. Такими отношениями не мог не тяготиться князь смоленский, Иван Александрович, и потому в 1355 году у него вышли недоразумения с Ольгердом; последний, под предлогом защиты смоленских владений со стороны Москвы, занял литовским гарнизоном город Ржеву, лежавший на границе смоленских владений с московскими и тверскими, очевидно, с целью затруднить непосредственные сношения смоленского князя с Москвой и Тверью. Вероятно, Иван Александрович протестовал против этого факта, потому что в том же году осенью Ольгерд «воевал Смоленск» и взял в плен его племянника, князя Василия. В 1357 году «рать тверская и можайская» изгнала из Ржевы литовский гарнизон; вероятно, это случилось по просьбе и с участием смольнян, которые в следующем году отправились сами в поход против Литвы с целью возвратить к своему княжению город Бельчу, отторгнутый уже литовцами. Но в следующем году смольняне поплатились за эти неприязненные действия: Ольгерд вступил в пределы Смоленского княжества, взял город Мстиславль и присоединил его к своим владениям; в то же время Андрей Ольгердович полоцкий осадил Ржеву, овладел этим городом и посадил в нем своих наместников. Город этот был тщательно укреплен, и в 1359 году сам Ольгерд приезжал «Ржевы смотрети». Из Ржевы Андрей полоцкий стал теснить смольнян с северо-востока и отнимать соседние со Ржевою пригороды, между тем как Ольгерд, успевший уже овладеть Брянском и Северщиною, угрожал Смоленской области вдоль всей южной и западной ее границы. Неудивительно потому, что наследник Ивана Александровича, Святослав Иванович (1358 — 1386) становится в положение совершенно зависимое от великого князя литовского. В 1368, 1370 и 1372 годах он принужден «со всею силою Смоленскою» сопровождать Ольгерда во время его походов на Москву и посылать смоленскую рать, в случае надобности, в помощь Литве против крестоносцев. Малейшее уклонение смоленского князя от этой зависимости ведет к тяжелым репрессиям со стороны Ольгерда. Так, когда в 1374 году один из удельных смоленских князей, Иван Васильевич, присоединился к походу великого князя московского на Тверь, то Ольгерд немедленно вступил в смоленскую территорию, «глаголя: почто есте ходили воевати князя Михайла»? — он сильно опустошил Смоленскую область, разорял пригороды и увел в полон многих жителей. Попытки москвичей противодействовать литовскому влиянию на Смоленск имели мало успеха; в 1368 году они «повоевали» часть Смоленской области, а в 1375-м рать, посланная Дмитрием Ивановичем, осаждала Ржеву, сожгла посад, но не могла взять города. Таким образом, Смоленск остался в полной зависимости от великого князя литовского, и ясно было, что приближалось время падения самобытности этого русского удела и присоединения его к Литовскому государству.

Такая участь постигла между тем другой значительный русский удел, примыкавший к Смоленскому — именно, княжение Брянское. Брянск, самый значительный город в земле вятичей, вместе с этой землей в конце XI столетия вошел в состав Черниговского княжения; в половине XIII столетия, вследствие дробления северских уделов, монгольского разорения и неудачной борьбы черниговских и северских князей за Киев и Галич, значение южных и восточных уделов Черниговского княжения падает; старые города — Чернигов и Новгород-Северский — отодвигаются на второй план, между тем усиливаются и приобретают значение первенствующих городов бывшие пригороды; Муром и затем Рязань, выделившиеся из Черниговского княжения, становятся центрами вновь возникших самостоятельных и сильных княжеств; в оставшейся затем области Черниговского княжения первенствующее значение получает самый северный из пригородов — Брянск, к которому тянет вся Северская земля, подобно тому, как раньше Вятичская земля тянула к Чернигову. Княживший в Брянске в третьей четверти XIII столетия князь Роман Михайлович признавался главой в роде Святославичей; князь этот успешно отражал нападения Мендовга и его преемников на свою область, пытался овладеть Смоленским княжеством, состоял в тесном союзе и родстве с могущественными в то время Романовичами галицко-волынскими, и в Орде признавался в качестве представителя земель Северских. Со времени Романа Михайловича значение, приобретенное Брянском, обращает на это княжение внимание летописцев, которые потому и заносят в летописи более важные события, касающиеся судьбы Брянского княжества, умалчивая почти совершенно о судьбе других городов и уделов Черниговского и Северского княжений. Судя, впрочем, по немногочисленным фактам, сообщенным летописцами, можно полагать, что возвышение Брянска было только внешнее, случайное и не опиралось на внутреннюю земскую силу; в Брянске продолжалось то внутреннее неустройство и неустановленность общественных отношений, которые были причиной ослабления многих других русских земель; постоянно встречаем известия о внутренней борьбе между соискателями княжеского стола, прибегающими по временам к помощи ханов для поддержания своих прав — с одной стороны, и о борьбе между князьями и общиной — с другой. Так, в 1310 году за Брянское княжение спорили Святослав Глебович с племянником Василием; община поддерживала Святослава, Василий же опирался на помощь татар; когда последний с татарской ратью подошел к городу, то Святослав вышел храбро навстречу врагам, полагаясь на сочувствие граждан: «Брянцы мя не пустят, — говорил он, — хотят за меня главы свои сложити». Но во время битвы брянцы «крамольницы суще» выдали князя; они побросали, оружие и стяги и бежали в город, князь был убит в битве. В 1339 — 1341 годах между князем Глебом Святославичем и брянской общиной происходила упорная борьба, в течение которой и убит был на вече князь Глеб[77]. Затем произошли в Брянске смуты, подробности которых не сохранились отчетливо в летописях; но из неясного летописного рассказа видно, что смутами этими успел воспользоваться Ольгерд для того, чтобы подчинить себе Брянск и тянувшую к нему территорию. Под 1355 годом летопись говорит, что Ольгерд «воевал Брянск» и, затем, сообщает следующее известие: «Того же лета князь Василей прийде из Орды от царя с пожалованием и сяде на княжении в Брянске, и мало время пребыв, тамо и преставился. И бысть в Брянске мятеж от лихих людей и замятия велия и опустение града; и потом нача обладати Брянском князь Литовский». Этот неясный, лишенный подробностей рассказ составляет единственное Летописное свидетельство о присоединении Брянского удела к Великому княжеству Литовскому; по последовавшим фактам можно заключить, что вслед за Брянском Ольгерду подчинились и многочисленные уделы, на которые распадалось Черниговско-Северское княжение; вероятно, после падения Брянска многие удельные князья Северщины добровольно признали над собой власть Ольгерда, и потому в последующее время многие представители княжеского черниговского рода — князья Новосильские, Одоевские, Воротынские, Белевские и т. д. — продолжают княжить в своих уделах под верховной властью великих князей литовских. Те же области, которые поступили в непосредственное владение Ольгерда, он разделил на три удела, которые распределил между членами своего семейства: Дмитрию Ольгердовичу старшему достался Чернигов и Трубчевск; другой Дмитрий — Корибут Ольгердович младший — получил Брянск и Новгород-Северский; наконец, племянник Ольгерда — Патрикий Наримунтович упоминается в качестве князя Стародуба-Северского[78].

В стремлении к объединению русских земель под своей властью Ольгерд во всех указанных случаях шел навстречу таким же стремлениям великих князей московских; столкновение между двумя великими княжествами было потому неизбежно, хотя обе стороны и не были долго расположены к враждебным друг к другу отношениям и старались, не вступая з открытую борьбу, ограничиться усилиями к утверждению своего авторитета в спорных русских областях. В таком положении находились взаимные отношения обоих государств во все время княжений Симеона и Ивана Ивановичей; несмотря на многочисленные случаи, подававшие повод к открытой борьбе с Литвой, великие князья московские уклонялись от нее: ни соперничество по поводу отношений к Пскову и Новгороду, ни поход Ольгерда на Можайск, ни заступничество его за смоленского князя, ни бегство Явнутия в Москву, ни даже занятие Брянска — не послужили причиной к разрыву дружелюбных, по-видимому, отношений между Москвой и Литвой; точно так же не повело к разрыву и новое обстоятельство, более серьезное, возникшее в 1349 году: Ольгерд отправил посольство в Орду, к хану Джанибеку, с намерением заключить с ним союз; по сведениям, дошедшим к великому князю Симеону, договор этот должен был клониться ко вреду Великого княжества Московского; чтобы противодействовать литовским послам, Симеон Иванович отправил в Орду свое посольство: боярина Федора Глебовича со товарищи; влияние московских послов осилило в Орде предложения литовцев; послы представили хану, что Ольгерд неоднократно ходил войной на его «улусы» и попленил их, что ныне хочет поменять ханский же улус — Великое княжество Московское, а потом, укрепившись, станет «противен хану». Джанибек убедился этими доводами «и разгневался яростью зело яко огонь»; он арестовал литовских послов — Кориата Гедыминовича, Симеона, князя свислоцкого, какого-то князя Михаила и боярина Айкшу — и выдал их великому князю Симеону[79].

Неудачный исход посольства в Орду заставил Ольгерда возобновить дружелюбные сношения с Москвой. В 1330 году Ольгерд «присла в Москву к великому князю Симеону послы своя со многими дары, и с честью великою, и с челобитием, прося мира и живота братии своей». Предложение было принято Симеоном Ивановичем, и пленные литовские князья получили свободу: притом «великий князь возъем на многа лета мир», который был скреплен двойным брачным союзом: племянница Симеона Ивановича, дочь князя Константина ростовского, отдана была в замужество за Любарта Гедыминовича, Ольгерд же женился на своячнице великого князя — княжне Ульяне Александровне тверской. С этого времени между обоими государствами установились мирные отношения, которые были нарушены только восемнадцать лет спустя, в княжение Дмитрия Ивановича, вследствие столкновения его с Ольгердом по поводу усобиц, возникших в Тверском княжестве.

В Твери еще в 1357 году заспорили: кашинский князь Василий Михайлович с племянником Всеволодом Александровичем холмским; первому из них покровительствовал великий князь московский, второй искал помощи у шурина Ольгерда. Опираясь на выхлопотанный Симеоном Ивановичем ханский ярлык, Василий лишил было Всеволода волости, но в 1360 году «Литва приходиша ратью на тверские волости» и Василий должен был возвратить удел племяннику. В 1366 году распря в Твери вспыхнула с новой силой: тот же Василий Михайлович начал спор с братом Всеволода — Михаилом Александровичем, князем микулинским, как за Великое княжение Тверское, так и за Городецкий удел, отказанный Михаилу по завещанию одного из родственников. В 1367 году Василий с московской помощью разорял и полонил волости противника и осаждал Тверь; Михаил, между тем, с помощью Ольгерда, пошел ратью на Кашин. Затем князья заключили перемирие и в начале следующего года решили покончить спор судом. На суд они вызваны были «любовно» в Москву Дмитрием Ивановичем и митрополитом Алексеем. Но на третий день после приезда Михаил Александрович и сопровождавшие его бояре были арестованы и заточены. Дмитрий Иванович заставил тверского князя отказаться от Городца и, взяв с него крестное целование, отпустил домой только благодаря приезду в Москву ордынских царевичей. Вслед за тем умер Василий Михайлович и Великое княжение Тверское досталось бесспорно на долю Михаила; опасаясь усиления обиженного им князя, Дмитрий послал сильную рать против Твери, и Михаил. Александрович должен был отправиться в Литву просить помощи. В ноябре 1368 года Ольгерд явился с сильным войском в пределы Великого княжества Московского, с ним, кроме Кейстута и других князей литовских, был Михаил тверской и рать смоленская; литовцы и их союзники стали опустошать пограничные волости, подвигаясь вглубь страны. Нападение это было подготовлено, по обычаю Ольгерда, совершенно тайно и застало москвичей врасплох; Дмитрий Иванович поспешил разослать гонцов по областям созывать рать, но в Москву успели собраться ополчения только ближайших к ней волостей: московское, коломенское и дмитровское; ополчения эти и отправлены были, в качестве сторожевого полка, с целью задержать движение Ольгерда, пока успеет прийти рать из более отдаленных областей. Но мера эта была принята слишком поздно; Ольгерд разбил в отдельных стычках попадавшиеся ему навстречу отряды; в них пали удельные князья Семен Крапива стародубский и Константин Оболенский; затем, на берегах реки Тростни, поражен был наголову и сторожевой полк; начальствовавшие им воеводы Дмитрий Минин и Акинф Шуба погибли в битве. Узнав от пленных о том, что великий князь находится в Москве и еще поджидает войска, Ольгерд быстро направился к столице. Дмитрий Иванович сжег посад и затворился в Кремле; Ольгерд простоял трое суток у стен Кремля и, не попытавшись взять его, отступил; на обратном пути литовское войско страшно разорило Московскую область; Ольгерд «остаток посада (Московского) пожже, и монастыри, и церкви, и волости, и села попали, а христианы изсече, а ины в полон поведе, иже не успели разбежатися, имение же их пограби, и скотину всю с собою отгнаша... Се же первое зло от Литвы створися окаянно и всегубительно». Последствием этого похода было временное отстранение влияния Дмитрия Ивановича на тверские дела: он возвратил Михаилу Городец и отказался от заступничества за его племянника, князя Еремея Константиновича. Конечно, временная неудача не могла изменить основного направления политики великого князя московского; собравшись с силами, он возобновил в 1370 году военные действия против Твери; «сложив целование великому князю Михаилу Александровичу», Дмитрий стал опустошать Тверскую область, взял и разорил города Микулин и Зубцов и увел большой полон в Москву. На выручку Твери вторично пришел Ольгерд. Вместе с Кейстутом,. Михаилом тверским и Святославом смоленским он безуспешно осаждал в течение трех дней Волок-Ламский, затем союзники направились к Москве; попленив окрестности, 6 декабря они обложили самый город; но на этот раз Дмитрий Иванович был лучше приготовлен к защите; между тем как он в течение восьми дней отсиживался в Кремле, сильная рать московская и рязанская собиралась у Перемышля; узнав об этом, Ольгерд поспешил заключить перемирие сроком на полгода и отступил в свои владения. Тверское дело осталось нерешенным и Михаил Александрович должен был изыскивать новые средства для продолжения борьбы; еще до истечения срока перемирия, заключенного Ольгердом, он отправился в Орду и выхлопотал для себя ярлык на Владимирское княжение; таким образом он возобновлял старый спор Твери с Москвой за первенство в Восточной Руси; но теперь силы соперников были слишком неравномерны для того, чтобы борьба за Владимирское княжение могла иметь серьезное значение; возобновление этого вопроса могло только ухудшить и без того стесненное положение Тверского княжества. Узнав О случившемся, Дмитрий Иванович отправился, в свою очередь, в Орду; располагая значительными денежными средствами, он задобрил подарками хана, его жен и советников, и успел получить для себя новый ярлык на Владимирское княжение; тверскому князю оставалось для предстоящей борьбы обратиться опять за помощью в Литву. Действительно, в 1372 году рать литовская под начальством: Кейстута, Витовта, Андрея Полоцкого и других литовских князей, явилась на помощь Михаилу. Союзники разорили Переяславль и Кашин и взяли окуп с этих городов; кашинский князь, союзник Дмитрия, должен был целовать крест Михаилу; затем последний овладел городами: Мологою, Угличем, Бежецким Верхом, Дмитровском, Кистмою и Торжком, в борьбе за который он нанес чувствительное поражение новгородцам. Но эти успехи тверского князя были непродолжительны; Дмитрий Иванович, покончив войну с Рязанью, двинулся на Тверь; навстречу ему пошел Михаил Александрович с тверичами и Ольгерд с литвой, смольниками и брянцами. Союзники встретили московскую рать у Любутска и, после неудачной для литовцев стычки передовых отрядов, оба войска простояли несколько дней друг против друга, разделенные глубоким оврагом; не решаясь вступить в битву, Ольгерд и Дмитрий начали переговоры и заключили перемирие, в силу условий которого Михаил Александрович должен был возвратить великому князю московскому все города, занятые в его отчине, и отозвать из них своих наместников; в случае, если бы он во время перемирия возобновил войну, то Ольгерд не должен за него вступаться; наконец, все жалобы на тверского князя должны быть решены судом ханским. Таким образом, влияние Литвы на решение участи Тверского княжества оказалось несостоятельным; энергичное сопротивление Михаила Александровича и помощь, оказанная ему Ольгердом, отодвинули, может быть, только на столетие падение самостоятельности Твери, но снасти ее не могли. Последняя попытка Михаила Александровича возобновить спор с Москвой в 1374 — 1375 годах, кончилась полным его поражением и поставила Тверское княжество в совершенную зависимость от великого князя московского, В это время, поддавшись советам бояр, перебежавших из Москвы в Тверь, князь Михаил выхлопотал вновь в Орде ярлык на Владимирское княжение и, заручившись обещанием помощи из Литвы, объявил войну Дмитрию Ивановичу; последний собрал все силы своего княжества, призвал всех сподручных князей и новгородское ополчение и занял всю Тверскую область; все пригороды были взять! москвичами, волости разорены и Михаил Александрович осажден в Твери. Пять недель храбро защищал он свой стольный город, но не дождался ниоткуда помощи; отряд литовский приблизился было к Твери, но, убоявшись численности врагов, поспешно возвратился домой. Михаил принужден был просить мира, который и состоялся на следующих условиях: Михаил Александрович признал себя «младшим братом» великого князя московского, то есть стал к нему в то положение, в каком находились удельные князья к великому князю; он обязался «сложити целование с Ольгердом» и вообще с литовскими князьями, в случае же нападения с их стороны, он должен искать защиты у Дмитрия Ивановича; в случае войны последнего с Литвой, тверской князь должен ему помогать; он принял обязательство не посягать на Торжок и вообще на земли Великого Новгорода, не искать Владимирского княжения и не принимать его от хана и, вообще, по отношению к Орде поддерживать образ действий великого князя московского. Сверх того, Кашинский удел признан был независимым от Твери.

Таким образом, в княжение Ольгерда соперничество Литвы с Москвой в их взаимном стремлении к подчинению себе русских земель, лежавших вдоль восточной границы Великого княжества Литовского, в Новгороде и Пскове склонялось более в пользу великих князей московских, в Твери завершилось полным торжеством Москвы, в Смоленске, напротив того, утвердилось преобладающим образом влияние литовское и, наконец, Брянск и Северщина совершенно подчинились власти Ольгерда и были присоединены к его владениям.

Гораздо более обширны и легки были приобретения Ольгерда в южнорусских областях. Земли Киевская и Подольская находились тогда еще в зависимости, по крайней мере номинальной, от ханов Золотой Орды, но в половине XIV столетия Ордынское царство не имело уже достаточных сил для того, чтобы охранять свои владения, лежавшие далеко на западе; в это время в Золотой Орде заметны признаки крайнего внутреннего ослабления и разложения этого государства на составные части. Многочисленные соискатели ханского престола производят в Орде беспрестанные смуты; так, в течение только пяти лет (1357 — 1362) шесть ханов: Джанибек, Бердибек, Кулпа, Неврус, Ходырь и Темир-Ходжа быстро и насильственно сменяют друг друга; иногда появляется несколько ханов зараз, и они ведут между собой упорную борьбу за власть; так, в 1362 году Орда распалась между двумя ханами-соперниками: Абдуллом и Мюридом. Личное честолюбие претендентов на ханскую власть находит точку опоры во внутреннем складе Орды; полукочевые и кочевые народы, по большей части тюркского племени, покоренные некогда Чингисханом и его наследниками, частью обложенные данью, частью же привлеченные к участию в походах монголов, стремятся освободиться от их владычества; господствовавшая над ними Монгольская орда, в свою очередь, разлагается на составные части: отдельные поколения и начальствовавшие над ними роды вступают в соперничество и тянут врозь, представители этих родов, помимо многочисленных потомков Чингисхана, посягают на первенство в Орде и на ханскую власть. Вассальные владетели областей и управлявшие ими темники стремятся к самостоятельности и к образованию независимых мелких ханств из клочков Золотоордынского царства. По мере ослабления центральной власти, в половине XIV столетия, появляются независимые татарские или туземные князья в различных улусах: на берегах Арала и Яика, в Камской Болгарии, в земле Мордовской и т. п. То же явление должно было случиться и в самых отдаленных западных улусах: в землях Подольской и Киевской.