Это был блестящий тип истого аристократа, холодного, надменного и, разумеется, самовлюбленного au bout de ses ongles, до конца своих холеных ногтей, лет сорока пяти-шести.
-- Я к вам, любезный господин Путилин, -- начал он, небрежно подавая руку моему другу, и вдруг осекся.
Взгляд его красивых, холодных серых глаз остановился на мне.
-- Это, граф, неофициальный, но неизменный и энергичный мой помощник, доктор Z. Если вам угодно было пожаловать ко мне по делу, вы можете не стесняться доктора и говорить так же спокойно и откровенно, как если бы его не было, -- невозмутимо проговорил Путилин.
-- А-а, -- процедил сквозь зубы великолепный экземпляр из породы тех господ, которые верят в преимущество белой кости и голубой крови.
Он слегка кивнул мне головой и, сев в кресло у письменного стола, обратился к Путилину:
-- Да, я к вам по делу...
Я весь внимание, ваше сиятельство.
-- В сегодняшнюю ночь из моего письменного стола неизвестно каким таинственным образом исчезли восемьдесят тысяч рублей, -- начал граф С. -- Около часу ночи я приехал из клуба, прошел на свою половину, вернее, в свои три комнаты: кабинет, спальню и умывальную. Графиня еще не спала. Она пришла ко мне, рассказала, как дивно сегодня пел Тамберлик, и скоро ушла. Я по своей всегдашней привычке запер дверь кабинета на ключ и остался один, впрочем, не совсем один, а с моим верным догом Ральфом. Мне понадобилось письмо. Я открыл ящик письменного стола. Деньги лежали так, как я их положил: четырьмя пачками поверх бумаг. Я пришел в спальню, разделся и скоро заснул. Проснулся я довольно рано, встал и сел за письменный стол, чтобы проглядеть отчет управляющего одного из моих имений. Открыл ящик стола, и крик удивления вырвался из моей груди. Деньги исчезли. Тщетно я перерыл все до последней бумажки, денег не было, они пропали.
-- Скажите, граф, ваша половина имеет только один вход, именно ту дверь, которую вы заперли на ключ?