И он громко расхохотался.
-- Как? -- воскликнул я в сильнейшем удивлении. -- Может ли быть? Это вы, мои бесстрашные друзья?
-- Мы, мы, дорогой доктор! -- в голос ответили они.
-- Помилуй Бог, господа, это напоминает мне наше знаменитое похождение за ловлей страшного горбуна-Квазимодо! Помните, нас было тогда тоже четверо?
Путилин довольно потирал руки.
-- Интересно знать, на кого теперь мы устраиваем облаву! Иван Дмитриевич, скажи что-нибудь, наконец.
-- Терпение, мой друг, -- ответил Путилин. -- Я -- человек, а поэтому могу и ошибаться.
Карета свернула на одну из фешенебельных улиц столицы. Она стала замедлять ход и вскоре остановилась перед воротами, железными, решетчатыми, из-за которых был виден небольшой сад, разбитый полукругом. Прямо от ворот, посередине сада, широкая асфальтовая аллея вела к небольшому подъезду двухэтажного барского особняка.
В эту минуту, когда наша карета подъезжала к воротам, из них выехало щегольское купе, запряженное парой кровных рысаков.
-- Так... так... тигр сосет кровь бедных жертв, -- услышал я шепот Путилина.