Сквозь неясный, еле колеблющийся просвет утра с трудом можно было разобрать очертания черных фигур, направляющихся к паперти церкви.
То были нищие и богомольцы.
Ворча, ругаясь, толкая друг друга, изрыгая отвратительную брань, спешили сенновские нищие и нищенки скорее занять свои места, боясь, как бы кто другой, более нахальный и сильный, не перехватил "теплого" уголка.
-- О, Господи! -- тихо неслись шамкающие звуки беззубых ртов стариков и старух-богомолок, крестившихся широким крестом.
Когда Путилин и я, подойдя к паперти, перешли ее и вошли в сени церкви, нас обступила озлобленная рать нищих.
-- Это еще что за молодчики появились? -- раздались негодующие голоса.
-- Ты как, рвань полосатая, смеешь сюда лезть? -- наступала на Путилина отвратительная старая мегера.
-- А ты, что же, откупила все места, ведьма? -- сиплым голосом дал ей отпор Путилин.
Теперь взбеленились все.
-- А ты думаешь, даром мы тут стоим? Да мы себе каждый местечко покупаем, ирод рваный!...