Когда мы подошли, стараясь идти не вместе, а поодиночке, к этой клоаке, Путилин сказал:
-- Барынька, вы останьтесь здесь, с X. Мы с доктором войдем сюда, и, наверное, скоро вернемся...
Мы вошли в ужасный притон.
Первое, что бросилось нам в глаза, была фигура горбуна.
Он сидел на стуле, низко свесив свои страшные ноги. Получилось' такое впечатление, будто за столом сидит только огромный горб и огромная голова.
Лицо горбуна было ужасно. Сине-багровое, налившееся кровью, оно было искажено пьяно-сладострастной улыбкой.
На коленях его, если можно только эти искривленные обрубки назвать коленями, сидела молодая пьяная девочка лет пятнадцати.
Она, помахивая стаканом водки, что-то кричала тоненьким, сиплым голоском, но что она кричала, за общим гвалтом разобрать было невозможно,
-- Горбун! Дьявол! -- доносились возгласы обезумевших от пьянства и разврата людей.
Кто-то где-то хохотал животным смехом, кто-то плакал пьяным плачем.