Мы поднимались по узкой, винтообразной лестнице спасской колокольни.
Я, еще не успевший прийти в себя после всего пережитого, заметил кое-где фигуры людей.
Очевидно, мой гениальный друг сделал заранее распоряжения. Фигуры почтительно давали нам дорогу, затем -- после того, как Путилин им что-то отрывисто шептал -- быстро стушевывались.
Когда мы взошли на колокольню, было ровно два часа ночи.
-- Ради Бога, друг, зачем же мы оставили на свободе этого страшного горбуна? -- обратился я, пораженный, к Путилину.
Он усмехнулся.
-- Положим, дружище, он -- не на свободе. Он -- "кончен", то есть пойман; за ним -- великолепный надзор. А затем... Я хочу довести дело до конца. Знаешь, это моя страсть и лучшая награда. Позволь мне насладиться одним маленьким моментом. Ну, блестящая дебютантка, пожалуйте сюда, за этот выступ! Я -- здесь, вы -- там!
Мы разместились. Первый раз в моей жизни я был на колокольне. Колокола висели большой темной массой. Вскоре выплыла луна и озарила их своим трепетным сиянием. Лунный свет заиграл на колоколах, и что-то таинственно-чудное было в этой картине, полной мистического настроения.
По лестнице послышались шаги. Кто-то тяжело и хрипло дышал.
Миг -- и на верху колокольни появилась страшная, безобразная фигура горбуна.