Поверите ли, я был рад спрятаться даже за такое мрачное "прикрытие", лишь бы только не видеть этого зрелища.
По условному знаку в мертвецкую стали по одному впускать посетителей. Кого тут только не было, в этой пестрой, непрерывно тянущейся ленте публики! Это был живой, крайне разнообразный калейдоскоп столичных типов. Начиная от нищенки и кончая расфранченными барыньками, любительницами, очевидно, сильных ощущений; начиная от последних простолюдинов и кончая денди в блестящих цилиндрах.
Они входили и почти все без исключения в ужасе отшатывались назад, особенно в первый момент.
-- О, Господи! -- в страхе шептали-шамкали ветхие старушки, творя молитвы и крестя себя дрожащей рукой.
Были и такие посетители обоего пола, которые с громким криком страха сию же секунду вылетали обратно, даже хорошенько еще ничего не разглядев.
С двумя дамами сделалось дурно: с одной -- истерика, с другой -- обморок. Их обеих подхватил и вывел сторож.
-- И чего, дуры, лезут? -- недовольно ворчал талантливейший сыщик.
Тут, кстати, не могу не упомянуть об одном водевильном, курьезном эпизоде, столь мало подходящем к этому страшному и мрачному месту.
В мертвецкую вошел какой-то хмурый, понурый мещанин. Он истово перекрестился и только собрался начать лицезрение этой "веселенькой" картины, как вдруг я, наступив на край гробовой крышки, потерял равновесие и грянулся вместе с ней на пол.
Крик ужаса огласил покойницкую.