В одном из флигелей большого дома в Тарасовом переулке, рядом с "Ершами", внизу в подвальном этаже висела крохотная грязная вывеска -- "Закусочная".
Когда мы подошли к обледенелым ступеням, ведущим в это логовище, нам преградил дорогу какой-то негодяй с лицом настоящего каторжника.
-- А как Богу молитесь? -- сиплым голосом прорычал он, подозрительно впиваясь в нас щелками своих узких, заплывших от пьянства глаз.
-- По Ермилу-ножичку, по Фомушке-Фоме да по отвертке-куме! -- быстро ответил бесстрашный сыщик.
-- А-а... -- довольным тоном прорычал негодяй. -- Много охулили? [ выгадали ]
-- Кисет с табаком да кошель с пятаком.
Путилин быстро спустился в подвал, я за ним. Когда мы вошли вовнутрь этого диковинного логовища, я невольно попятился назад: таким отвратительным зловонием ударило в лицо.
Несмотря на то что тут было очень много народа, холод стоял страшный. Ледяные сосульки висели на грязных окнах, снег искрился в углах этого воровского подвала. Только бесконечно меткий и злой юмор воров и мошенников мог придумать для этой страшной дыры такое название -- "Хрустальный дворец"!
В первой конуре виднелось нечто вроде стойки с какой-то омерзительной снедью.
Во второй "комнате", очень большой, занимающей все пространство подвального помещения, шла целая эпическая комедия из жизни преступного Петербурга. Столов и стульев практически не было. Посередине стояла высокая бочка, опрокинутая вверх дном. Около нее стоял седой старик в продранной лисьей шубе с типичным лицом скопца. Вокруг него полукругом теснилась толпа столичной сволочи, то и дело разражаясь громовым пьяным хохотом.