-- Ну, барышня, я вас скоро вылечу! -- улыбнулся больной поощрительной улыбкой великий сыщик. -- Скажите, вы испытываете чувство холода в конечностях рук и ног?
-- О да, профессор... Под утро я покрываюсь вся холодным потом, руки и ноги немеют, мне кажется, что я умираю...
Через несколько минут мы были в зале. Лицо Путилина было важно-сосредоточенное.
-- Вот что, господа, -- обратился он ко мне и к хозяину дома Приселову, -- у меня намечается мой диагноз болезни бедной девушки, но, для того чтобы поставить его окончательно, мне необходимо присутствовать при пароксизмах болезни. Поэтому я останусь сегодня всю ночь около больной.
-- Но, профессор... будет ли с моей стороны удобным так злоупотреблять вашей бесконечной добротой и любезностью? -- повернулся к "профессору" Приселов.
-- Прошу вас не беспокоиться, -- сухо ответил Путилин. -- Ни о каком вознаграждении не может быть и речи. Я делаю это для моего коллеги, доктора Z., а также для торжества науки, которая нам, господин Приселов, дороже миллионов этой бедной девушки.
Смертельная бледность покрыла лицо дядюшки-опекуна.
-- Я... я... тронут, профессор... Видит Бог, я так бы хотел, чтобы моя дорогая племянница скорей поправилась, -- пробормотал он.
-- У вас есть комната, смежная со спальней больной? Я с доктором должен провести там ночь, дабы несколько раз в течение ее следить за больной.
-- О, конечно, конечно. Рядом маленькая гостиная. Я сейчас распоряжусь. Вы извините меня, я должен ехать в клуб.