И мы несколько раз входили.
В углу горели лампады, бросавшие тихий, мирный свет на фигуру спящей девушки.
Ее прелестное личико, окаймленное прядями каштановых волос, было неспокойно... Губы шевелились, словно старались забрать как можно более воздуха.
Моментами из ее бурно подымавшейся груди вылетали тихие, подавленные стоны, бормотания:
-- Душно... пустите меня... Господи... задыхаюсь... Ах!..
Бормотания переходили в громкий крик. Ее руки судорожно хватались за дорогое плюшевое одеяло, и она вдруг вскакивала с кровати, сейчас же опять бессильно опускаясь на нее.
-- Этого ты никогда не наблюдал, доктор? -- тихо спрашивал меня Путилин.
-- Нет.
-- Почему же?
-- Да потому, что, когда я навещал ее, с ней ничего подобного не случалось.