-- Плохой доктор... плохой доктор... -- в раздумье произносил Путилин.
-- Иван Дмитриевич! -- вспылил я. -- Может быть, ты желаешь преподавать мне медицину?
-- И очень. Но... только судебную медицину, мой друг...
Было около двух часов ночи. Путилин обратился ко мне:
-- Вот что, иди и спи. Я побуду около твоей пациентки вплоть до утра. Я вздремну в этом кресле.
Лишь только я собирался выйти из комнаты больной девушки, как в нее вошел Приселов.
Он был, видимо, слегка навеселе. От него несло сигарами и шампанским.
-- Как, господа?! Вы не спите? Но, Боже мой, дорогой профессор, такое ночное бдение может плохо отразиться на вашем здоровье...
-- О, не беспокойтесь, господин Приселов, я привык бодрствовать у одра погибающих, -- с еле заметной усмешкой ответил Путилин. -- Теперь я попрошу вас отсюда удалиться. Я должен следить за дыханием бедной девушки...
Приселов ушел. Ушел и я. Меня клонило ко сну, и я скоро погрузился в него, прикорнув на великолепной тахте.