-- Я должен предупредить вас, сын мой, что если вы не облачитесь добровольно, придется прибегнуть к силе. Возьмите же себя в руки: вы умели бесстрашно поносить Святую церковь, умейте же храбро умереть. Я буду читать, а вы повторяйте за мной: Pater noster, qui in coclum { Отче наш, сущий на небесах (лат.) -- первые слова молитвы (Евангелие от Матфея, 6,9). }...?
-- Помогите! -- прокатился опять безумный крик ужаса, страха. Но веревка уже была ловко накинута на руки осужденного.
Граф рванулся -- руки были связаны. Его повалили на соломенный матрац и насильно стали облачать в страшный предсмертный наряд.
-- Свяжите ноги! -- отдал приказ иезуит. -- Готово? Поддерживайте его с двух сторон и ведите!...
И скоро из камеры вышла белая фигура мученика-осужденного со связанными руками и спутанными ногами.
Глава VІІ. Поцелуй бронзовой девы
Шествие открывал престарелый патер-иезуит с распятием в руках. За ним, поддерживаемый двумя черными сутанами, шел осужденный граф. Теперь он не кричал, не сопротивлялся: предсмертный ужас овладел им. Сознание как-то совсем покинуло его.
Когда процессия поравнялась с той таинственной комнатой-судилищем, где был произнесен смертный приговор, из нее вышла новая процессия, которую возглавлял "его эминенция". У всех в руках были зажженные свечи.
При виде новых лиц граф Ржевусский словно пришел в себя.
С раздирающим криком он рванулся из рук державших его иезуитов.