-- И-и, батюшка, ни к чему вам это знать: чести ей много будет. Глаша она -- и все тут!
Путилин увидел, как из-под опущенных ресниц вырвался неуловимо быстрый взгляд, полный злобы, ненависти.
"Ого! Девица умеет, кажется, кусаться", -- пронеслось у него в голове.
А девица поспешно села за столик и принялась за вышивание.
-- Да-с, ну и чудеса творятся у вас, достоуважаемая Феона Степановна, в Белокаменной! -- вступил он в разговор с "самой", быстро охватывая глазами эту комнату с киотами образов, перед которыми горело чуть не двадцать лампад.
-- А что такое? -- заколыхалась купчиха.
-- Да как же: икону-то высокочтимую ограбили. Шутка сказать, эдакое злодеяние.
-- Ах, уж и правда! И кто это изверг такой отыскался? А знаете ли вы, что мы как раз в тот самый вечер Царицу Небесную принимали?
-- Да неужто?
-- А ей-Богу? Правда, Глаша?