-- А то как же? Или меня оставить хочешь? Так ты... того, Вася, не забывай все же, что вместе дела делали, вместе и ответ, участь разделять. Понял ты?
-- Как не понять... понял! -- злобно усмехнулся тот.
-- Тебя ради, ради любви моей к тебе пошла я на это страшное дело. Неужто ты думаешь, что зря я душу свою загубила? Великий грех связал нас теперь на всю, всю-то жизнь, Васенька... Ну, не гляди на меня так страшно... Бежим, Вася! Повенчаемся, а там опосля камни-то сбудем и лихо заживем.
-- А ты... ты не подумала, постылая, что бегством сами себя выдадим?
-- Постылая? -- вырвалось стоном из груди Глаши.
-- Да, да, постылая! -- исступленно ответил ей в тон красавец-парень. -- Побаловался с тобой, а ты, как пиявица присосалась ко мне... Слышь, не люблю я тебя... противна ты мне! Ослобони ты меня от себя!
-- Никогда! Лучше убью тебя, лучше руки наложу на себя...
-- Ру-ки на-ло-жешь на себя? -- вдруг задумчиво, членораздельно произнес Вася.
Какая-то глубокая борьба, по-видимому, происходила в нем.
Он опять встал и подошел к Глаше. Обняв ее сильной рукой, низко склонившись к ней своим вызывающе красивым лицом, он глухо зашептал: