-- Его снимут только с Болгарского престола! -- стукнул рукой по столу один из присутствующих болгар. -- Верно, братушки?
-- Верно! Верно! -- прокатилось по комнате дико нелепого, преступного совещания.
-- Мы -- политические эмигранты Болгарии. Мы должны были бежать, спасаясь от дикого произвола и зверств временного регентства, самовольно захватившего власть в свои руки. Но, покинув отечество, мы оставили там массу верных друзей-приверженцев. Они за нас, они за общее дело. Трон Болгарии теперь свободен. Мы только должны распорядиться им!
-- А много ли вас, господа? -- осторожно, мягко, дипломатично спросил турецкий сановник.
-- Нас-то много ли? -- вмешался Цанков. -- Вполне достаточно для того, чтобы сломить регентство и одержать полную победу. Еще на днях я получил от своих известие, что большинство войск, духовенства, народа совершенно готовы примкнуть к нам.
Савин сидел и слушал с замиранием сердца.
"Вот оно... вот оно, это недосягаемое, волшебное! Не сон, а явь, явь!" -- так все и пело, ликовало в нем.
-- И мы, -- продолжал оратор-заговорщик, -- после зрелого обсуждения пришли к решению, что лучшего кандидата на Болгарский престол, как граф Тулуз де Лотрек, не может быть.
В эту секунду поднялся самозваный граф. Он был поистине великолепен, этот мошенник высокой марки!
-- Господа! -- начал он таким властным, уверенным тоном, точно уже чувствовал себя на ступенях болгарского трона. -- Господа! Благодарю вас за то высокое доверие, которым вам было угодно почтить меня. Если судьбе будет угодно, чтобы я занял Болгарский престол, даю клятвенное обещание заботиться о судьбе и благе моего народа.