-- Какъ объ олицетворенной невинности! не правда-ли?-- проворчалъ старикъ.-- Она не могла сдѣлать ничего лучше, какъ уйти съ глазъ моихъ, и уйти какъ можно дальше!
-- Развѣ она уѣхала?
-- Черезъ недѣлю, кажется, послѣ вашей свадьбы; ушла потихоньку въ городъ; говорятъ -- поступать въ услуженіе.
-- А что Кристль?
-- Не знаю, что дѣлаетъ этотъ негодяй. А тебѣ не слѣдовало бы разспрашивать меня о тѣхъ людяхъ, о которыхъ мнѣніе мое тебѣ хорошо извѣстно. Не понимаю я, какъ это старуха -- жена школьнаго учителя, могла молчать при этомъ. Хорошо, что у меня нѣтъ такой дочери; я бы скоро покончилъ съ нею.
Онъ сдѣлалъ движеніе, будто хватаетъ кого-то и душитъ руками за горло. Молодая въ испугомъ вскинула на него глазами.
-- Ну конечно,-- продолжалъ онъ;-- гдѣ мало денегъ, тамъ мало и чести; нѣтъ ничего у человѣка, такъ и не лѣзь людямъ на глаза... Ну, довольно объ этомъ! Мнѣ пора идти. Да хранитъ васъ Богъ! Бездѣльники вы право!-- И съ этими словами онъ пошелъ по саду и очутился на улицѣ.
-- Большой шутникъ твой отецъ!-- сказалъ Гюблингеръ; -- но сказалъ онъ это въ шутку или серьезно, разобрать было трудно, потому что на лицѣ его не дрогнулъ ни одинъ мускулъ.
Когда бургомистръ вышелъ изъ за предѣлы имѣнія своего зятя, на краю рва, по той сторонѣ большой дороги, показался молодой крестьянинъ, который до тѣхъ поръ сидѣлъ подъ кустомъ можжевельника. Парень былъ блѣденъ и казался нездоровымъ; темно-русыя кудри въ безпорядкѣ падали на его низкій лобъ, а каріе глаза, которые прежде, судя по нѣсколькимъ складочкамъ въ углахъ, вѣроятно лукаво глядѣли на свѣтъ божій, были теперь тусклы; въ рукахъ у него была здоровая дубина, на которую онъ старался опираться теперь, когда всталъ, и нетвердымъ шагомъ пустился въ догонку за бургомистромъ, быстро шедшимъ впереди; но старанія его были напрасны: разстояніе, отдѣлявшее обоихъ людей, становилось все значительнѣе.
-- Эй, Кристль!-- воскликнулъ косарь, который, вскинувъ косу на плечо, въ эту минуту подходилъ къ нему.-- Наконецъ-то ты снова появился!